Черт, почему? Голоса я не подал, хотя и сидел в полном недоумении: зачем Мастер поощрял мои догадки, если не собирался вдаваться в подробности?
– Итак, есть десять слов, появившихся раньше, чем языки брамти и брамки и, естественно, современные языки. Родились они в далеком прошлом, когда все империи связывало единое древнее наречие. – Он помолчал, поднял палец, затем второй и помахал ими в воздухе. –
Задумавшись, нахмурился и продолжил:
– Эти два слова – как брат и сестра. Хотя нет. Скорее – близнецы. Ах, опять не то…
Он раздраженно затоптался на месте, ворча себе под нос. Мы обменялись удивленными взглядами, а риши тем временем слегка успокоился и снова заговорил:
– Да, вот. – Он хлопнул в ладоши и, не отнимая их друг от друга, посмотрел на свои руки так, словно увидел их первый раз. – Эти слова подобны правой и левой руке. Неразлучная пара.
Мы напряженно ждали пояснений, однако Мастер сменил тему:
– Десять формул, которые должен знать каждый – и мужчина, и женщина, – представляют собой пять пар. – Он снова поднял над головой два сложенных пальца. – Каждый элемент пары является составной частью сложной формулы плетения. Работают они только вместе, создавая между собой связь, позволяющую плетущему менять лицо мира.
Его рука вдруг мелькнула в воздухе.
Я моргнул, пытаясь стремительно сложить ткань разума. Сколько граней понадобится мне на этот раз? Две… четыре… Нет, прошлый раз потребовалось больше. Шесть… Быстро не получалось, но я старался. Восемь, десять…
Камень полетел мне в голову. На этот раз траектория была совсем иной, и теперь он опустился бы мне на макушку гораздо быстрее. Удар будет не столь чувствительным, и все же приятного мало.
Получается, что голыш должен пройти через мой Атам, кокон, внутри которого находится мое физическое тело.
Пожалуй, десяти граней хватит. Я представил себе образ падающего за моей спиной камня. Неважно, куда он опустится. Главное – верить, что бросок не достигнет цели.
Ни одним из своих плетений риши Брамья меня сегодня не возьмет.
Камень клюнул вниз, и я, едва не выйдя из нужного состояния, рефлекторно дернул рукой в попытке его поймать. Кисть словно сжали клещами, и рука вверх не пошла. Голыш пролетел над головой и упал сзади.
– Черт! – вскрикнул кто-то из учеников. Похоже, опять кому-то досталось.
Через секунду до меня дошло, что случилось. Мою руку придержал Ради, не дав мне выловить камень из воздуха. Я бросил на него вопросительный взгляд.
Я уставился на Мастера:
– Удовлетвори мое любопытство: сколько граней ты создал? Шесть, восемь, десять?
Еще не договорив, осознал свою ошибку. Сам только что выдал то количество, на которое оказался способен.
– Девять. Похоже, не хватило лишь одной, чтобы преподать тебе хороший урок, – ухмыльнулся риши.
Боже, наверное, он сошел с ума. Его глаза рассеянно бродили по аудитории, и блеск в них погас; рот скривился, как у паралитика.
– Можешь объяснить, почему я вызываю у тебя неприязнь? – В груди поднялась волна гнева. Должно быть, я дал Мастеру очередное доказательство, что разозлить меня – раз плюнуть. Да и черт с ним! – У меня столько же прав посещать твои занятия, сколько и у остальных учеников! Я это доказал при поступлении! Черт, я способен сделать гораздо больше, чем любой из тех, кто здесь сидит, хотя мой ранг – всего лишь «Принятый».
Риши Брамья ответил не раздумывая:
– Может, мне не нравится твоя физиономия. Может, я считаю, что ты слишком умен. Возможно, я не люблю городских мальчишек. Возможно, мне кажется, что с тебя следует стряхнуть лишнюю спесь. Да мало ли что? Какая разница? Риши здесь я, а не ты.
Он вновь взмахнул рукой.
Надо создать одиннадцать граней. Нет, стоп… Это же нечетное число! Но ведь Мастер сказал – девять… Как, во имя всего святого, можно свернуть разум в нечетное количество граней? О боже… В маленьком пятачке на самой макушке расцвел нестерпимый цветок боли. Мир на миг скрыла белая вспышка, и я невольно вскинул руки к ушибленному месту.
Риши Брамья стоял все с той же дурацкой ухмылкой:
– Некоторые умники слишком много думают, а это вредно. Вот в чем твой недостаток.
Я взглянул на Мастера так, что едва не прожег в нем дырку. И все же любопытство пересилило, и гнев утих. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться:
– Сколько граней ты создал, риши Брамья?
– Хо-хо! Какой вежливый мальчик! Спокойный, рассудительный… – Он погрозил мне пальцем. – Не куплюсь на твои уловки. Знаю, как ты зол, однако на вопрос отвечу. Тринадцать, мой маленький друг. Тринадцать.
Мастер продолжил занятие, а я погрузился в размышления. Нечетное число граней? Весь мой предыдущий опыт подсказывал: подобное практически невозможно просто исходя из самой природы сворачивания ткани разума. Да, их количество может быть бесконечным, но парным, и каждая грань в паре будет отражением другой. Откуда же возьмется лишняя грань? Нет, это противоречит всему на свете.
И тут до меня дошло.
Вынырнув из своих мыслей, я уставился на риши.
