Комната Мгогоро представляла собой внешнее выражение душевного состояния ее обитателя. Пустота. Голые, слегка потрескавшиеся лазурные стены, на которых не было ни единого рисунка. Здесь не стояло ни кровати, ни стульев, лишь деревянная дощечка (на которой с трудом бы поместилась громадная ступня Мгогоро), предназначавшаяся (как выяснилось) для медитации. Мгогоро на удивление легко устроился на ней, скрестив ноги, и неподвижно застыл. Ни один мускул не дрогнул на могучем теле колосса; он даже не моргал, а лишь отрешенно взирал сквозь реальность. Костя в душе даже немного завидовал ему: для поддержания образа равнодушного монаха-отщепенца требовалось немало времени и сил, - Костя бы так не смог. Он был человеком действия, импульсивным в решениях, но быстро подстраивающийся под ситуацию. Возможно, поэтому он так непринужденно отнесся к уничтожению своей планеты и переселению на Самагру.
Поскольку его определили как компаньона Мгогоро, Костя посчитал, что будет правильно взять пример со своего нового молчаливого наставника. Он, скопировав насколько смог позу Мгогоро, уселся рядом. Прошло не так много времени (минута, или даже целых две), но для Кости это почудилось целой вечностью. Все наискучнейшие лекции и утомительные в своей монотонности пары в университете не шли ни в какое сравнение с сей бесконечной медитацией. Боунз едва сдерживался, чтобы не применить на Мгогоро эпматию и заставить хоть чуть-чуть повеселиться. Сдерживала его не только недавняя угроза Сил, но и скрытые таланты Мгогоро, о которых Костя мог только строить догадки. В Гиладе не держали слабаков, ибо Д'аку становился не каждый. А перспектива озлобленной горы мыщц в пустой комнате не прельщала Костю ни на толику.
- Во имя Танцора, ХВАТИТ! - не выдержал Боунз, вскакивая. - Мужик, ты так до конца света сидеть будешь?!
Мгогоро не шевелился. Казалось, он и не дышал вовсе.
- Слушай, уж не серчай, но я сваливаю.
Костя вышел в коридор, недовольный толи своей нетерпимостью, толи невообразимой настойчивостью Мгогоро.
- Уже сдался? - спросил поджидающий его Кадд'ар.
- Чт-то? Как вы... Откуда...Вы тут специально стояли, выжидая подходящего случая, или знали, что я появлюсь?
- Смотря, какой вариант тебе больше по вкусу, - проговорил лидер.
Что любопытно, Кадд'ар с его таинственными малопонятными изречениями и еще менее понятными указаниями был симпатичен Косте даже больше, чем вся Гилада вместе взятая. Было в нем что-то успокаивающее и надежное. Если подумать, то очень здорово иметь в близком окружении человека, пускай и не повелевающего растениями или отращивающего новые конечности, но всегда знающего, как поступить правильно.
Однако Костя не верил в легенду "Не благословленного Богами мужа", которую лидер им навязывал. А когда подворачивался такой редкий шанс раскрытия секрета Кадд'ара, юноша не мог удержаться.
- И кому теперь выпала честь следить за мной? - осведомился Боунз, вкладывая частичку колдовства в произносимые слова. - Знаете, я считаю, что под вашим непревзойденным руководством из меня выйдет достойный член Гилады. Можете представить, какая у нас с вами получится здоровская команда, с нашими-то силами?
Костя заметил, как нахмурился Кадд'ар: вероятно, он пожалел, что не позвал с собой Сил в качестве страховки и теперь испытал на себя весь ужас дара Боунза.
- Нет, не могу, - как ни в чем не бывало, ответил Кадд'ар. - Отныне ты с Хофу - он снаружи - направляется в Агартху за твоим новым костюмом. Советую поторопиться и нагнать его.
А вот это пугало: Костя был уверен, что применил эмпатию на Кадд'аре, однако же тот и бровью не дернул, будто совершенно ничего не произошло. Кто же он такой на самом деле?
Подобные мысли занимали Костину голову, пока они с Хофу добирались до Агартхи. Его третий напарник был словно глиняный голем, слепленный из лучших черт других представителей Гилады: в нем присутствовала отчужденность Мгогоро, дружелюбие Протеи, неистовство в бою Х'асира и мудрость Кадд'ара. Костя чувствовал, что именно такого наставника ему не хватало: матерого воина и справедливого человека. В городе они сразу направились к местному кожевеннику, который, судя по скупому, но тем не менее, комплименту Хофу, являлся лучшим мастером по работе с кожей на всей Самагре. То был старый щуплый дедок, чья длинная борода весила много больше, чем ее хозяин. Дедушка Ойо, или как ласково называл его Хофу - Старик - имел прескверный характер: он считал себя не только одаренным скорняком, но и важной магической фигурой, с которой следовало непременно считаться и уважать.
