– Они говорят, моего дяди в его покоях нет. Во дворце треплется с королём. Видимо, свадьбу обсуждают. Может, и до утра не вернётся в пещеру.
– Давай всё же его дождёмся, – попросила я, понимая: этот разговор – единственный шанс решить всё мирно. – Ну хоть одежду перед свадьбой сменить он должен? Я видела его в торжественном зале не в самом парадном виде.
– Не знаю. Если уж честно, ему безразличен внешний вид. В угоду цоррольцам дядя не станет приводить себя в порядок, а милбарцам до этого нет никакого дела… Но ладно, может, ты и права. Хотя бы передохнёшь нормально, не опасаясь, что нас найдут.
Остаток пути мы проделали молча. Короткий переход по поверхности, спуск в подземелье, забег по узким ходам…
– Проходи, – привычно использовав отмычку, Джернал распахнул передо мной дверь. Не решётчатую, обычную цельнометаллическую.
За ней оказалось небольшое тесное пространство, заполненное вещами. У одной из стен стояла кровать, неряшливо накрытая дорогим покрывалом. Перед ней в ногах хозяин бросил небольшой ковёр, похожий на тот, что остался в моей комнате на Тае. Только его ворс был грязным и смотрелся непривлекательно. Оставшийся незакрытым пол частично был засыпан песком, частично показывал фрагмент мозаики, изображающей темноволосую девушку. Подозреваю, что песок скрывал силуэты рыжих цоррольцев, успевших ему надоесть. Или же Мейдену просто было лень делать уборку?
В углу было устроено подобие рабочего кабинета: кресло, стол, заваленный самыми разнообразными предметами – от стилуса и плоского вильюрера до наполовину разобранного блавера. У стены стояли стеллажи, дорожный контейнер и невысокий шкаф. В другом углу на цоррольской лежанке, над которой с потолка выразительно свисали сталактиты, была свалена одежда.
Шокирующее сочетание роскоши и беспорядка.
– Располагайся на кровати, – защёлкивая замок, предложил Джернал. Сам устроился в кресле. Быстрым движением схватил разобранное оружие со стола, оценив его работоспособность. Хмыкнул, бросив бесполезный предмет обратно, и принялся изучать подаренный мной блавер.
Я не спешила следовать его совету. Обошла комнату, с интересом присматриваясь к содержимому стеллажей. Мейден, видимо, имел тягу к необычным вещам, потому что там чего только не было!
Накопители с информацией – и ветхие, безумно древние, и новенькие, современные. Совершенно непонятного назначения приборы и инструменты, из которых я узнала только чертёжные принадлежности. То ли чаши, то ли глубокие тарелки, сложенные одна на другую, – тонкая керамика с инкрустацией томлитонитом. Картины на холстах, которые свернуты в рулоны, чтобы меньше места заняли, – очевидно не ради культурной ценности они тут хранятся, а их хозяину чуждо чувство прекрасного. Деревянные шкатулки из редких пород древесины, явно браконьерские, нелегального происхождения – насколько я помню, за изготовление и хранение таких экземпляров можно и в тюрьму угодить.
Одна из этих шкатулок, кстати, приоткрыта, и в ней лежат драгоценности. Разного цвета камни переливаются в неярком свете напольных светильников, но весь эффект роскоши портит металл изделий – тусклый, явно давно нечищенный.
Я невольно протянула руку, вытаскивая украшения. Вернее, украшение, потому что оказалось, что оно там одно, просто большое. Массивная длинная цепочка и размером с ладонь толстый золотой диск с орнаментом из кристаллов.
Вот и кому оно подойдёт? Кто наденет такое вычурное безобразие? Для женщины слишком тяжёлая цепочка и грубый дизайн, для мужчины вызывающе броская отделка. Хотя, конечно, есть в империи раса с забавным названием ери-ери, мужчины которой имеют развитую мускулатуру, но при этом наряжаются очень ярко и вызывающе…
И что забыл в тех краях Мейден? Ери живут очень далеко от системы Оуб. Раздобыть золото и кристаллы можно было и поближе к Милбару, а не рисковать ради одного-единственного, да ещё и не самого эффектного, украшения.
Положив диск обратно в шкатулку, я всё же присела на кровать. А потом и прилегла, чувствуя, как от усталости и успокаивающей тишины, нарушаемой лишь негромким равномерным жужжанием блавера, закрываются глаза.
Белый туман лип ко мне, будто я была для него магнитом. Ни взмахи руками, ни попытки из него выбраться не помогали. Молочного цвета муть застилала глаза, душила, топила в себе, мешая идти.
Но самым жутким была не она, а голоса – гулкие, заполняющие собой туманное пространство, от которых становилось не по себе. Тело цепенело от ужаса и отказывалось мне подчиняться.
– Будь сильной, девочка! Не отчаивайся!
– Мы тебя не оставим.
– Нечего давать обещания за всех! Незачем помогать этой неблагодарной…
– Правильно, не надо её выручать! И я не хочу!.. И я!
– Прекратите! Мы же все хотели, чтобы она была. Без нашей помощи погибнет.
– Не ценила то, что имеет, и поделом!
– Не мешайте…
– Верь в себя, Альмина. Наберись терпения… Возьми тот диск, он твой по праву! Он не должен принадлежать вору.
– Впереди опасность! Проснись! – оглушающе громко разнеслось надо мной.
