Ответа на эти вопросы у меня по-прежнему не было. О своих чувствах и планах Джер упрямо не говорил, а его поступки трактовать однозначно у меня не получалось. Не помогало даже милнарианское восприятие. Наоборот, оно временами сбивало меня с толку.
Восхищение и восторг… Кому они адресованы? Мне или океану, с каждым шагом становящемуся всё ближе? А интерес и нетерпение? Всё же мне? Или это всего лишь отголоски желания побыстрее добраться до цели? А уважение и желание беречь… Мне или клинку, который вчера славно послужил ему в охоте?
– Ничего себе! – поразился мой спутник, когда вместо песка под нашими ногами оказалась абсолютно гладкая стеклянная поверхность.
Где-то почти прозрачная, где-то совсем матовая, где-то с разноцветными разводами в глубине… Подошва сапог скользила по этим наклонно уходящим к воде «стенкам». Казалось, перед нами гигантская тарелка, в которой мерно покачивается поверхность океана.
– Это тут всегда так было? – Джер словно глазам не верил, рассматривая невероятное по красоте зрелище.
– Насколько я знаю, нет. Когда-то на Вильдере везде был песок и вообще не было водных просторов. И сутки дождя чётко чередовались с сутками засухи. А потом по неосмотрительности местных жителей песок «загорелся». То ли взорвали они что-то, то ли большой пожар устроили. В общем, две трети поверхности планеты расплавилось, прежде чем процесс сумели остановить. Стекло застыло, образовав гигантское углубление, в нём скапливалось всё больше и больше воды. Вот и получился океан. Ну и климат нарушился, поэтому и запретили жить на уцелевшем кусочке старого рельефа, чтобы сохранить хоть что-то.
– Красиво и жутко, – поделился соображениями Джер. – Дома лучше, привычней, а тут приходится постоянно быть начеку. Надеюсь, зверюги ночью не выскочат и не пробьют стекло насквозь?
– Под стеклом они жить не могут, – я вздохнула, жалея тех, кто не мог выжить там, в расплавленном песке, когда планету постигла катастрофа. Присела, погладив ладонью гладкую поверхность. Впрочем, уже не столь идеальную, как, вероятно, это было три тысячи лет назад. И маленькие трещинки всё же кое-где возникли…
– Ш-ш… Ай! – не удержалась и невольно вскрикнула, отдёргивая руку, когда острый край, совсем незаметный, рассёк кожу.
– Порезалась?
Джернал мгновенно оказался рядом, перехватил мою руку. Бросив быстрый взгляд на появившуюся кровь, тут же принялся отрывать небольшую полосу от ткани бывшей юбки, которая по-прежнему была обмотана на моей талии. Без лишних разговоров и упрёков ловко перевязал, осторожно затянув концы.
– Не туго? – уточнил, поднимая на меня обеспокоенный взгляд…
И я в нём утонула. Погрузилась в карюю глубину, завораживающую своим необычно тёмным цветом, непривычным, таким отличным от голубых глаз тайанцев. Заворожённо смотрела, как медленно чёрнота расширяющегося зрачка оттесняет её к краям. Затаив дыхание, впитывала приправленные волнением ласкающие эмоции, чувствуя, как в моей душе рождается что-то, ничуть не менее нежное…
А его глаза становились всё ближе. То ли я невольно потянулась к нему, то ли он склонился ко мне… Где-то далеко на краю сознания я воспринимала, как тяжело он дышит, как его дыхание сплетается с моим, как медленно рука мужчины смещается с моего плеча на спину и бережно притягивает к нему ближе…
Шумный всплеск, и мы оба вздрогнули, торопливо отстраняясь и оборачиваясь на звук. По сине-зелёной поверхности, практически у самого берега, расходились круги.
– Гм… Рыба? – хрипло уточнил Джер, не отрывая глаз от эпицентра плеска, словно остерегался снова на меня смотреть.
Не поворчивая головы, бросив на него короткий взгляд, я мысленно вздохнула. Ну вот, а казалось, сейчас самый уместный момент для разговора по душам. Увы…
– Да, скорее всего, – ответила, осторожно продвигаясь ближе к кромке воды. Остановилась, когда чётко различила греющееся на мелководье длинномордое серебристое создание с ярко красными плавниками. – Давай попробуем её поймать. Другой еды здесь не будет.
– Принято, – тут же перешёл на оптимистичный деловой тон милбарец. Он словно был рад, что можно сменить тему и без особых затруднений выйти из провокационной ситуации.
Опустившись на песок, уверенно принялся стягивать с себя сапоги и закатывать штанины до колен.
– Тут блавер можно применять или клинком лучше? – уточнил в ходе подготовки.
Я хотела было признаться, что ему вообще незачем лезть в воду – я могла бы гравитационным щитом выдавить часть воды вместе с добычей на берег, – но повлияли раздражение и досада. Он меня терпеть не может, а я ему помогай? Неизвестно, как милбарец отнесётся к моей инициативе, ведь я ему помешаю проявить себя. Укажу на его ограниченность и подчеркну собственную одарённость и превосходство. Благодарности и доброжелательному настрою такое точно не способствует. Нравится ему плескаться в воде – пусть ловит наш будущий ужин. И потому сказала лишь:
– Здесь можно как тебе удобнее. Это же вода.
– Тогда… – Мужчина закатал рукава и принялся за перенастройку блавера. Видно, решил ударить с дальнего расстояния.
