В общем, мы в компании друг друга провели время с пользой и остались довольны итогом беседы. И в каюту я вернулась лишь с едва заметным грустным настроем. Вот и у этой пары, в отличие от меня, всё будет хорошо…
– Как здорово, что вы рано вернулись, – радостно обернулась ко мне расстилающая кровати Нейла. – Я уж думала, скучать придётся.
По какому принципу бабушка назначает мне охрану на ночь, я не поняла, но общество дорлитарки для меня сейчас было, пожалуй, приятнее, чем присутствие остальных. С этой стражницей у меня всегда было изумительное взаимопонимание.
– Успеем до сна поболтать, – поддержала я её, проходя в комнату и принимаясь неспешно снимать костюм. – А где наш тяй-ай?
– Бэргер едва его у меня не отнял, – пожаловалась дорлитарка. – Мол, малыша, который всех спас, нельзя на крейсер. Я с ним ругалась не на шутку. Со злости даже почти сорвалась на воздействие, хотя обещала этого не делать.
– Не помню, чтобы я связывала тебя таким ограничением по отношению к Бэргеру, – удивилась я.
– Так я не вам… Э-м-м… – Нейла вдруг покраснела, отвела глаза и схватилась за моё платье, принимаясь его складывать.
– Признавайся уже, – вздохнула я. – Ясно же, что возлюбленному, больше некому. Мне интересно, кому удалось покорить сердце девушки, относившийся с недоверием к чувствам в свой адрес. Помнится, ты скептически отозвалась о себе как о возможном объекте симпатии со стороны недорлитарцев. И, если я не ошибаюсь, в экипаже Бергера мужчин твоей расы не было. Или я невнимательна?
– Нет, всё так и есть, – растерянно признала стражница. – И он не дорлитарец. Риталианин. Ядин сразу обратил на меня внимание, когда мы с Тариной освобождали пленный экипаж. Я думала, в основе всего – лишь его благодарность за спасение, а оказалось… Он так нежно на меня смотрит, сердце готово выскочить. – Нейла томно выдохнула, прижав ладонь к груди. – Я хотела бы ему приказать, чтобы не влюблялся, но он же не поддаётся моему воздействию. Я испугалась поначалу, потому что привыкла считать межрасовые браки проблемой. А потом решила – чего уж от судьбы бегать? Он ведь мне тоже очень нравится. Что будет, то будет.
Несмотря на оптимизм, в её душе так явственно ощущалось чувство потери и сожаления, что я не выдержала:
– Всё в порядке будет с детками, – поделилась секретом, приложив палец к губам. – Это пока для всех тайна, но проблем со способностями больше ни у кого в империи не возникнет. Верь мне.
Светло-серые глаза на бледном лице расширились в изумлении, «хорошо» – прошептали тонкие, почти бескровные губы. Сейчас я была для неё вестницей чуда, пообещавшей то, на что никто уже давно и не рассчитывал.
– Так что с тяй-аем? – напомнила я, так и не определившись – достойна я подобного отношения или всё же лишаю хранителей заслуженных почестей.
– За ним Ядин присматривает. Я приказываю малышу спать и оставляю у нового хозяина. Пока вроде слушается, не сбегает. Я ему кристаллов оставила, если проголодается. Жалко будет с ним расставаться, когда прилетим на Таю.
Она вздохнула, но тут уж от меня мало что зависело. Я могла разве что напомнить:
– В заповеднике ему будет лучше. Он ведь тоже хочет найти себе пару.
– Вы правы, – согласилась девушка.
Вторую ночь я засыпала с мыслями о том, как несправедлива и изменчива судьба. Нет, я не завидовала своим стражницам – я за них искренне радовалась. Но это ничуть не приглушало тоски. Я вновь жалела, что так и не решилась на признание Джеру. Снова себя ругала за излишнюю эмоциональность, доказывая, что поступила правильно. Убеждала, что нужно лишь потерпеть до Таи, а там…
– Это всё. Действовать препарат начинает быстро, в этом смысле он эффективнее блокиратора. Так что уже через часик почувствуете себя свободной и независимой от желаний тела.
Молодой доктор – внешне, а по возрасту вполне зрелый и опытный, – отступил к шкафчику, чтобы убрать в него инстументы. Я потёрла плечо, саднящее после инъекции, и опустила рукав.
– Спасибо, – поблагодарила, покидая кабинет.
Медицинское вмешательство, о котором говорила бабушка, действительно было необходимо. Тревога за оставшегося на Вильдере Джера не отпускала, а его образ не покидал мои мысли. Он даже мне приснился – молчаливый, серьёзный, смотрел на меня своими карими глазами, словно чего-то ждал. А когда я приблизилась, превратился в Лира. И голосом кузена попросил: «Дождись меня».
Эта иллюзия была слишком приятной, слишком нереальной. После неё предстоящие события становились ещё более невыносимыми. К чему обманываться ложными надеждами и мечтами?
Именно поэтому, едва мы покинули крейсер и приземлились на Тае, я потребовала у бабушки отвести меня к тому самому высококлассному специалисту, которого она хвалила.
