Само собой, предлогом для того, чтобы не ехать вместе с отцом во дворец, а посетить самый крупный на Тае больничный комплекс, послужила причина достаточно далёкая от моих личных проблем. Мою стражницу Эвину именно туда поместили на лечение. И я не могла себе позволить бросить её и даже не проведать.
– Порядок? – уточнила бабушка, дожидающаяся меня в холле. – Я предупредила врача, который наблюдает Эвину, нас встретят.
Идти пришлось немало: сначала попасть в соседний корпус по воздушному переходу, затем выйти через приёмный зал, после – проехать по ленте-дорожке через кристаллический парк, где гуляли выздоравливающие пациенты и их гости, наконец – спуститься в утопленные почти на две трети в грунт шаровидные корпуса отделения ментального целительства.
Ощущения здесь были совсем иными. Вокруг разливалась буквально осязаемая атмосфера умиротворения, безмятежности и комфорта. Это чувствовалось во всём: в переливах разноцветных лёгких перегородок из тонких пластин кристаллов, в колыхании невесомых занавесей, отделяющих палаты от общественных мест, в неспешности персонала – улыбчивого и опрятного, прогуливающегося по коридорам, сидящего в креслах, просматривая карты больных, или беседующего и спокойно обсуждающего методы лечения.
Один из врачей, едва заметив наше появление, тут же шагнул навстречу. Вежливо поклонился, с интересом пробежав прекрасными голубыми глазами по моему лицу. На этот раз я не стала надевать маску Алиты, оставшись самой собой. И потому присутствие наследницы, вернее сразу двух, провоцировало закономерное любопытство.
– Как она? – поинтересовалась я у специалиста, который пригласил нас пройти по коридору до палаты с пациенткой.
– Спит. Рано отказываться от успокоительного и снотворного. Мы ищем способ снизить тягу к веществам, содержащимся в выделениях цоррольцев.
– Пленный согласился сотрудничать с вами? – намекнула я на капризный характер Фаффита.
– Он напуган. Озабочен и собственной судьбой, и самочувствием Эвины. Кроме неё, он тут никому не нужен. В его интересах, чтобы лансиане перестали впадать в неадекватное состояние.
– Запах действует только на них? – уточнила я, потому что была в этом практически уверена.
– Совершенно верно, – кивнул доктор. – Кстати, с Цоррола доставили и других пациентов, мы с ними тоже работаем. И уже ясно, что сам запах, то есть летучее вещество, имеет всего лишь лёгкий успокаивающий и расслабляющий эффект. Куда сильнее действуют жидкие выделения, когда происходит непосредственный контакт тела империанина с мехом цоррольцев. Тут даже раса уже не служит защитой – сальный секрет шкуры самцов влияет на всех без исключения. Ну разве что вионцы могли бы оказаться невосприимчивыми, но это надо проверять. На начальных этапах контакта с кожей снижает критичность мышления. Со временем лишает разумности восприятия и провоцирует непреодолимую потребность получать новую порцию, касаясь меха, и превращается в зависимость. В тяжёлых случаях, как у вашей стражницы, это вещество даже блокирует нормальные физиологические процессы…
Правоту его слов я в полной мере испытала на себе. Ведь именно гладя мех Камширрра, я почувствовала от этого удовольствие и без особых сомнений согласилась на нелепую и унизительную свадьбу. Но я лишь один раз успела подвергнуться воздействию, а Эвина так вообще постоянно тискала Фаффита и ревностно относилась к его шерсти! Погибшие первопоселенцы Цоррола не были лансианами. Тем не менее они стали заботиться о меховых питомцах, приводя их в свои жилища. И рабы цоррольцев со временем становились покорными и не пытались оказать сопротивление или сбежать, поскольку постоянно вычесывали мех своих хозяев… А как же милбарцы? Почему они за годы «дружбы» с цоррольцами не потеряли рассудок? Имели иммунитет к подобному влиянию? Или сочли тисканье меховых змей недостойным и глупым занятием для настоящих воинов? Надеюсь, учёные и это выяснят.
– Ужасные последствия, – согласилась я. – Но хоть не смертельные. Шкура самок вообще ядовита.
– Да, мне говорили… – со знанием дела кивнул мой собеседник и с исключительно научным подходом разъяснил: – Наверняка эволюция таким образом облегчила женским особям добывание еды. Самцы заманивают жертву и снижают бдительность, уменьшая у неё чувство опасности, а самки беспечную добычу парализуют, чтобы сожрать. – Вспомнив, что я не учёный, он спохватился и сделал более привычный для обывателя вывод: – М-да… Лучше уж контактировать с самцами и остаться живым. Пусть и с зависимостью от выделений. Дело поправимое, мы работаем над проблемой.
– Вы отправите цоррольца на родную планету, когда найдете антидот?
– Отправили бы. Но он сам не знает, чего хочет. Боится возвращения на Цоррол больше, чем необходимости жить в империи.
