Боится? Я удивилась было, но причины опасений нашла быстро. Фаффит наверняка чувствует себя виноватым, что не помешал моему побегу и был слишком болтлив. Именно его оговорки натолкнули меня на подозрения. И он косвенно виноват в том, что случилось на Цорроле в итоге – милбарцы проявили агрессивность по отношению к меховым змеям. Камширрр, вероятно, был в ярости, что его сын довёл ситуацию до такого и не оправдал возложенной на него ответственной миссии. Не знаю, как у цоррольцев обстоит дело с общественным мнением, но и другие его «братья» могут попытаться отомстить Фаффиту за сорванные планы захвата империи.
Эвина, лежащая на кровати в уютной светлой палате, не столько спала, сколько дремала. На наше появление, по крайней мере, она среагировала – приоткрыла глаза и повернула голову. Правда, этим её активность и ограничилась. Она слабо улыбнулась, неглубоко зевнула и снова опустила веки, продолжив дремать.
То ли не узнала, то ли лекарство так сильно влияет на её реакции… Впрочем, это и к лучшему, ведь, если лансианка вспомнит не только меня, но и своего пушистика, наверняка все усилия врачей окажутся напрасными.
Поблагодарив доктора, мы с бабушкой вернулись в основное здание госпиталя, где перед воротами ограды медицинского комплекса ждал мой отряд стражниц и толпа любопытных тайанцев, заинтригованных визитом официальных лиц.
За территорией учреждения находилась стоянка, на которой под присмотром Бэргера и Дарры нас ждали личные каплары. Офицер, вероятно, рассудил, что лучше пригнать транспорт из дворца, чем вынуждать наследниц передвигаться на наёмном.
– Сама поведёшь? – довольно уточнила бабушка, когда я не раздумывая заняла место водителя.
– Соскучилась, – призналась я, с ностальгией погладив рулевую панель.
– Либо смирись с этим ощущением, либо научись находить удовольствие в замене, – прямолинейно посоветовала родственница. – Выйдешь замуж – с капларами распрощаешься. Я вот привыкла к скударам на Авияне, а потом когда на Туларе с чоками столкнулась, то долго в шоке была, никак не могла к ним приспособиться. Чуть не плакала от злости и обиды.
В этом я её понимала. Скудар – небольшой одноместный, реже двухместный транспорт, на котором нужно сидеть верхом, обхватывая ногами корпус. А чоки – плоские, скользящие по земле, на них приходится стоять, держась за длинные управляющие тяги, стараясь сохранять равновесие. Чуть зазеваешься – и ударишься о борт защитного поля. От падения это спасёт, но обидно чувствовать себя беспомощной.
Я осознавала и другое – ради любимого можно свыкнуться с неудобствами чужой, непривычной планеты. Только вот если искренних чувств нет, то многое на родине мужа будет меня раздражать.
Уже на подлёте к дворцу стало ясно – вернуться незамеченными не получится. На площади перед дворцовыми воротами выстроился почётный караул, придворные, проявляя ничуть не меньшее любопытство, чем подданные, толпились за спинами охраны. Отца не было, но мама ждала, беседуя с подругой-фрейлиной бабушки. А за ними выстроились кавалеры. Не вытерпели, видимо тоже вышли встречать. Лишний раз убедиться, что я жива-здорова и их императорству больше ничто не угрожает.
Точно зная, что от меня требуется, я изобразила из себя счастливую, радующуюся воссоединению с семьёй наследницу, покинула каплар и направилась к собравшимся. Шла чуть более быстрым шагом, чем положено, наглядно демонстрируя своё нетерпение и желание побыстрее вернуться к привычной жизни.
Обняв и поцеловав в щёку родительницу, лучезарно улыбнулась потенциальным женихам и перевела взгляд на собравшихся.
– Я рада возвращению домой и благодарна, что вы все за меня переживали. Происшествие стало для меня неожиданным, фактически послужило ещё одним испытанием и проверкой нашего терпения, целеустремлённости и силы чувств претендентов на пост императора. Сейчас я хочу провести время с семьёй, но вечером с удовольствием пообщаюсь со всеми вами на торжественном приёме.
Тайанцы довольно переглядывались. Моё отношение к ним не было притворством. Я не могла ответить безразличием на сопереживание подданных, ведь они действительно ждали и не виноваты, что женихи меня раздражают.
– Молодец, – похвалила мама, когда мы скрылись от толпы за стенами моего кристалла.
– Ты о моей сегодняшней речи или об ошибках, которые я допустила? – хмыкнула я, поднимаясь следом за ней в комнату. Скепсиса в настрое и голосе родительницы не чувствовалось, но кому, как не мне, знать, насколько хорошо она контролирует эмоции.
– Речь тоже неплоха, – обернулась, одарив меня смеющимся взглядом мама. – Хотя я бы сделала больший акцент на сожалении, что женихов рядом не оказалось в тот момент, когда сработал портал. Ведь такую возможность побыть с тобой наедине упустили! – она, уже не сдерживаясь, рассмеялась. – А что касается ошибок…
Мама не договорила, уверенно отодвигая шторку, ограничивающую вход, и продолжила, лишь когда присела на диван:
