Ланси? Запрещённая в империи настойка, имеющая веселящий эффект, но при этом отравляющая организм и вызывающая забытьё, помутнение сознания и галлюцинации. Передозировка вообще чревата смертельным исходом для всех, кроме цессян и вионцев… Мне наставницы говорили, что к этому напитку развивается болезненное пристрастие, заставляющее забывать обо всём, кроме желания заполучить новую порцию.
– Почему на нас не действует, только на неё?
Нейла пожала плечами.
Плохо, ой как плохо… Изолировать бы Эвину от источника запаха, да только как? Противоядие вряд ли существует… Оставить её в палатке, приказать ждать, а самим продолжить путь? Но что она натворит без присмотра? Не навредит ли себе?
Я вылезла наружу, с облегчением понимая, что ветер, хлопающий пологом, уже развеял неприятный аромат, принеся ему на смену влажный прохладный воздух. Сейчас даже такой казался мне восхитительным!
– Далеко ещё до схрона? – поинтересовалась, подойдя к понурой скрюченной фигуре, сидящей на покрывале.
– Треть дня пути, – то ли уныло, то ли устало ответил цорролец.
Ну, не так уж долго. Туда, найти прибор, обратно… К ночи вернёмся, снова здесь переночуем…
– Выдвигаемся! – приказала громко, чтобы всё слышали. – Эвина останется, за ней присмотрит Нейла. Лаита идёт с нами.
Филлийка, до этого по-прежнему сидящая на краю обрыва и обеспокоенно следившая сначала за нами, а потом за моим общением с цоррольцем, тут же вскочила и бросилась в палатку за рюкзаком. Мой тоже захватила, потому как, когда выскочила, протянула и помогла надеть.
Нейла тоже вышла, неодобрительно качнув головой – я чувствовала, что она недовольна моим решением, но спорить считает бессмысленным. И её тоже беспокоит состояние Эвины.
– Я на тебя надеюсь, – шепнула я ей одними губами. – Ты справишься. Только ты и сможешь.
Она вздохнула, кивнула и провожала нас глазами, пока мы не скрылись за валуном, стоящим на самом краю обрыва. Уводя нас вниз, по склону тянулась узкая тропинка-серпантин, кое-где даже уже, чем ширина одной ступни. Идти по ней приходилось крайне осторожно, контролируя равновесие и глядя исключительно под ноги.
Прав был Фаффит, когда остановился на ночлег, – в сумерках и темноте здесь не пройти. Хотя, возможно, он бы и прошёл, освещая себе путь глазами. Когда все три раскрыты, они как прожекторы… Кстати, и запах тогда сильнее. И возбудимость цоррольца явно выше… Значит, есть в этом взаимосвязь.
Сейчас Фаффит успокоился. Бодро полз по тропинке, сверкая одним глазом. И нам с Лаитой было терпимо дышать, пробираясь следом. Почти не нужно было разгонять неприятный аромат потоками ветра. Причина перемен не вызывала сомнений – мы значительно отдалились от места нашей стоянки, где цоррольца нервировало поведение лансианки. Я же заметила, как он насторожённо прополз мимо палатки, то и дело оглядываясь. Наверняка думал – вдруг Эвина там затаилась, готовая на него снова наброситься и вцепиться в шерсть.
Сердится на неё… Он сейчас похож на маленького избалованного ребёнка, которого вроде как любимая мама заставила делать то, что ему не хочется. А ведь сам стал причиной приступа! Интересно, он хоть это осознаёт? Или цоррольцу невдомёк, какой эффект оказывает на лансианку? Он может контролировать уровень запаха или спонтанно его испускает?
Устав от вопросов, я решила получить ответы. По крайней мере, попытаться. И потому…
– Фаффит, а вы часто общаетесь с лансианами? – нейтральным тоном поинтересовалась.
– А ч-что? – судорожно дёрнулся, оглядываясь, цорролец.
– Всем бывает так плохо, как Эвине? Чем можно ей помочь? Чтобы не повторилось.
– Общ-щаемся иногда. Эвина не единственный мой друг на Лансе. И я не знаю… Такого не было преж-жде. Случ-чайность? Надо подож-ждать, вдруг станет луч-чш-ше…
Врёт? Не врёт?
Как это определить, если его эмоций я не ощущаю, а движется он ко мне спиной, лидером нашей маленькой группы? Да впрочем, даже если бы я лицо видела, что бы мне дало созерцание заросшей шерстью, а потому практически лишённой мимики морды? Ровным счётом ничего.
Тропинка стала шире – мы спустились к подножью горы. Где-то далеко наверху осталось место ночёвки, а вокруг нас вновь плотной стеной встали деревья. Но… Но ой как разительно отличались они от тех, что росли на равнине!
Высокие, толстые, с корой, покрытой извилистыми трещинами и сколами, иногда настолько глубокими, что можно было легко засунуть туда руку по самое плечо…
– Вот! – торжественно заявил Фаффит, разворачиваясь к нам.
– Что вот? – не поняла я.
– В этом лесоч-чке спрятан прибор. Трещ-щины… Деревья… В одном из них.
– В каком именно, вы, разумеется, не в курсе, – уточнила я, подозревая худшее.
– Ну да, – как само собой разумеющееся подтвердил цорролец. – Если бы знал, сам давно забрал. Незачем было бы сюда вас вести. Ищ-щите…
Ищите?! Я подавилась, представив себе размеры «лесочка».
– Сжечь дотла? – практично предложила Лаита. – В пепле легче копаться.
– А вдруг материал прибора не выдержит высокой температуры? – усомнилась я в оптимальности способа. И, не теряя времени, приказала: – Стойте за моей спиной!
