Но едва Эбреверта хотела открыть крышку, как по склепу как будто пронёсся порыв ветра — и все светильники разом погасли. Вихрь закрутился вдоль стен, колыша подолы и волосы. Девушки зажмурились и мигом сбились в испуганную кучку. Где-то скрипнуло, вздохнуло, и замкнутая накрепко створка двери вдруг так же легко приоткрылась.
— Пора идти, — скомандовала я.
Пока бабуля фон Абгрунд не передумала. Как бы давно ни пропала магия в Ротланде, а какие-то её остатки тут точно скопились. И настроены эти силы были явно враждебно. Но эфри как будто в ступор впали. Я потянула за собой Маргит, что стояла ближе всего. Но та и с места не сдвинулась, шаря взглядом по склепу. В тишине, что наполнялась только нашим дыханием, что-то заскрежетало — камнем о камень. И взгляды всех тут же упали на саркофаг, с крышки которого посыпалась пыль.
— Мама! — постыдно взвизгнула Эбреверта и первая кинулась прочь, крепко прижимая к груди заветный ларчик.
Мы все кучкой вывалились в сад — и тут же дверь за нами громко хлопнула, заставив нас припустить ещё быстрее.
С перепугу мы бросились совсем в другую сторону от той, откуда пришли. Но никто не заметил это сразу. Николь, пытаясь, видно, нагнать улепётывающую далеко впереди графиню, опередила меня, но та вдруг пошла медленнее, пока чуть-чуть не отстала.
Немного успокоившись, и я придержала шаг, стараясь уже не оборачиваться после каждого удара сердца. Никогда не ходила по таким мрачным местам. Думала, будет хотя бы забавно, а оказалось, что все эфри напугались едва не до седины в волосах. Сейчас Николь быстро шла впереди меня, тихо ворча себе под нос и, похоже, ругая ту, кто всё это затеял. Эбреверта и Магрит тащились следом, крепко хватая друг друга за руки и попеременно оборачиваясь.
— Всыпать бы вам хорошенько, эфри Вурцер, — гневно окликнула меня графиня. — Я сегодня не усну. Светлая Вайса, огради от кошмаров! Сразу было понятно, что эта затея дурацкая!
— Но шкатулку-то мы нашли! Считайте это воспитательным моментом. — Я только коротко посмотрела на неё, обернувшись через плечо. — Надо взращивать в себе стойкость. Потому что кому-то из вас взращивать в себе ребёнка дракона.
Николь даже остановилась, чтобы посмотреть на меня. Её рыжие брови взлетели вверх, а по губам расползлась недоверчивая улыбка.
— “Вас”? — Она скрестила на груди руки. — А себя вы уже вычеркнули?
— Я себя и не вносила в сей счастливый список.
Эфри переглянулись, явно меня осуждая. Но что я могу поделать, если возможность стать матерью для ребёнка герцога вообще никак меня не прельщает? Чем больше я находилась в относительной свободе, вдали от надзора фрайгерра Вурцера, тем яснее понимала, чего хочу. Оставить остатки прошлой жизни за спиной, выбросить осколки той, которую даже не помню, и попытаться начать всё заново.
— Так всё же, кому открылся ларец? — задумчиво произнесла Маргит. — Ведь о чём-то же нам придётся рассказать его светлости. И вообще, давайте посмотрим, что в нём. Может, зря пережили весь этот страх…
— Откроем в замке, — буркнула Николь и снова обернулась, хоть от склепа мы ушли уже далеко.
— Вы уверены, что рассказывать его светлости стоит? — Я легонько потёрла подушечкой маленький порез на пальце.
Слышала, конечно, разное — и читала: порой те, кто хотел запечатать свои ценности, на какие только уловки ни шли. Особенно когда дело касается магии. Если эта шкатулка оказалась настолько кровожадной, что для того, чтобы открыться, ей надо было меня “укусить”, что это может значить? Что старая гарпия меня признала истинной хозяйкой Кифенвальда? Плохо верилось. Кажется, в роду герцога фон Абгрунда не было дочерей. А всех сыновей, от мала до велика, перебили во время вражды с графом.
Да и несчастный ларец пощупало столько рук, что любая магия с ума сойдёт. Теперь не скажешь с уверенностью, кто же “открыл” сокровища герцогини. Осталось только поделить ценности, как мы договорились, и забыть об этом.
— Вы что же, хотите умолчать, как истинная воровка, эфри Вурцер? — ехидно откликнулась Эбреверта. — Нет уж, мы расскажем.
Девицы поддержали её одобрительным гомоном. Я только глаза закатила. Вот же позвала их на свою голову, думала, выйдет просто безобидное развлечение. Змееграфиня теперь и вовсе шкатулку из рук не выпустит. Пусть потешится, посмотрим, за кем будет последнее слово, когда дело дойдёт до разговора с его драконьей светлостью.
Мы прошли дальше по саду, а затем через низкую темноватую арку в какой-то незнакомый, скрытый между стенами замка двор. Здесь пахло соломой, сырой землёй и деревом, из провала хода доносились приглушённые голоса и отрывистый лязг. Что ж, раз там кто-то есть, можно спросить, как быстрее всего пройти к главной башне.