— Хорошо, я не стану, — примирительно согласился Вигхарт. — Но вы очень рисковали, когда были в этот миг рядом с Филибертом. Он мог посмотреть на вас, а не на слугу. И тогда вы сейчас лежали бы статуей на балконе. — Он помолчал, сжав зубы. — Признаться, это самая жуткая мысль за последнее время, что меня посещала.
Я не ответила на высказанную заботу, потому что попросту не знала, что сказать. Это было неуместно приятно и тревожно. Даже несмотря на забытый им танец. Страшно, если представить. Потому что всего за миг до того, как умер слуга, Филиберт и правда смотрел на меня. Пожалуй, от василисков надо держаться подальше. Уж лучше линдворм, который сейчас так крепко обнимал меня за талию, будто я ещё могла упасть, и уводил всё дальше от беспокойного гомона.
Пожалуй, я не хотела, чтобы однажды мой день рождения прошёл так же.
Хоть Лора и пыталась держаться, а всё равно чувствовалось, как в ней что-то надломилось. Она жалась к Вигхарту как-то непривычно тесно, обнимала себя за плечи и постоянно ёжилась, потирая их ладонями. В конце концов он не выдержал, снял свой плащ и отдал ей. Идти недалеко, конечно, но смотреть просто невозможно на то, что с ней творится. Внутри так всё и переворачивается. И даже дракон ворчливо ворочается, словно бы безмолвно упрекает в том, что Вигхарт оставил Лору так надолго и не поторопился заполучить свой танец. О котором попросил совершенно искренне, надеясь, что девушка смягчится, и опасаясь, что снова проявит упрямство.
Но Марлиз нашла бы ещё кучу способов, чтобы удержать Вигхарта в стороне от неё, если бы он не откупился от неё танцем. Положение требовало, как и её помощь во многих трудных моментах выяснения правды об эфри.
И Вигхарт ещё немного задержался рядом с ней, будто мало было целого дня. А теперь даже представить боялся, что могло бы произойти, не отвлеки Филиберта от Лоры тот несчастный слуга.
— Пришли, — напомнил Вигхарт, когда они остановились у двери её комнаты.
Девушка, кажется, не сразу его услышала.
— Если его светлость василиск… То как он не убивал взглядом раньше? — спросила она невпопад, подняв на него чуть замутнённые, ставшие почти болотными глаза. — Про какую печать он говорил?
Всё-таки силы Филиберта слегка коснулись её. Даже удивительно, что она ещё неплохо держится. Другим, может, и того оказалось бы достаточно, чтобы умереть на месте. Наверное, человеческая богиня Вайса хранит своих подопечных и от магии василисков тоже.
— Это печать или метка кёнига. Она запирает силы Филиберта, не давая им выхода. — Вигхарт осторожно пригладил чуть растрепавшиеся волосы Лоры. — Герцог умел их контролировать. Но его самообладание — не слишком-то надёжная защита от случайных убийств, как это. Потому Нортвин решил поступить так категорично и вовсе ограничить их.
— Почему же эта печать вдруг перестала работать? — Девушка нахмурилась.
— Кто знает? — Вигхарт пожал плечами. — Может, время пришло и она немного ослабла. Метки драконов-наследников очень сильные. Но и с ними может произойти такое, особенно вдали от хозяина.
— А вы, — Лора поправила на плечах его плащ, — вы дракон-маг? Или всё же наследник?
И с чего вдруг задалась таким вопросом? Разве сейчас ответ на него имеет хоть какое-то значение? Главное — она осталась цела и почти невредима. А это недомогание пройдёт — к счастью.
— Я привык считать себя драконом-магом, — ответил Вигхарт терпеливо. Хоть терпения на то, чтобы просто спокойно стоять рядом с растерянной и оттого немного трогательной Лорой у него оставалось всё меньше. — Но я ношу в себе кровь кёнигов. Только моя очередь на престол очень уж далека. Не доживу.
Он усмехнулся. Лора покачала головой, опуская взгляд. Стянула плащ и вернула его.
— Спасибо. Мне уже лучше. Идите, вас ждут. А я лучше прилягу.
— Я так с вами и не потанцевал.
— Это не то, о чём сейчас вам стоит жалеть. Когда-то всё это, — она обвела взглядом двери в комнаты эфри, — вообще всё это закончится.
— Я ещё не сделал свой выбор. — Вигхарт мягко коснулся ладонью щеки Лоры, но она отклонилась, старательно пряча взгляд.
— Пусть об этом тревожатся те, кто больше всего желает попасть в вашу постель.
И всё же в её голосе прорезалась обида, как она ни пыталась её скрыть. И, словно бы досадуя на то, что Вигхарту это стало понятно, Лора повернулась и быстро скрылась за дверью комнаты.
Он постоял ещё немного, глядя в преграду деревянной створки, затем поднял плащ, что сжимал в руке, и, развернув его, вжался лицом в ещё, кажется, хранящую тепло Лоры ткань. Может, придумал, а может, и правда ощутил тающий след её запаха на ней. Всё это слишком сложно. Хочется махнуть на всё рукой и последовать голосу собственных, невероятно сильных желаний. Но нельзя. Будущий наследник, кровь от крови — это то, чем нельзя распоряжаться опрометчиво и бездумно. Это отдельная жизнь, которая должна быть в безопасности. А Лора — она слишком яркая для того, чтобы вести тихую жизнь во благо даже своего ребёнка. А тем более — ребёнка того, кто ей, похоже, и правда безразличен.