— Как будто это когда-то кого-то останавливало, если в том был резон. — Графиня пожала плечами и тревожно посмотрела на Бальда, который тоже ждал своей очереди. Ему по положению и родовитости тоже полагалось преклонить колено перед старшим кузеном.
И отчего-то, сколько я сегодня ни наблюдала за ним, мне казалось, что чувствует он себя не так хорошо, как хочет показать. Оттого-то и волновалась его матушка — сама же сторонилась слишком долгих разговоров с другими женщинами, словно опасалась, что её начнут спрашивать о здоровье сына. Сплетни расползаются слишком быстро.
— Наверное, многие готовы пройти через гоминиум только ради спасения.
— Все они, — подтвердила Лотберга, — не хотят пострадать. Но, если бы они не готовы были принять Вигхарта, многие уже сидели бы в темницах.
Казалось, веренице мужчин не будет конца. Но она наконец иссякла — и, пропустив перед собой всех, к Вигхарту подошёл кузен. И гости, оживившись было в предвкушении скорого продолжения празднества, вновь притихли.
Бальд ещё миг постоял перед вопросительно глядящим на него Вигхартом, а затем опустился на одно колено.
— Перед лицами всех собравшихся здесь уважаемых людей и подтверждённого всеми правами герцога Виесского, я говорю, что хочу остаться честным перед тем, кого безусловно признаю своим сюзереном и старшим наставником. Что безмерно чту его и уважаю, — произнеся это, дракон поднял голову и вложил свою руку в протянутую ладонь Вигхарта. — Но я не могу принести клятву верности.
В толпе тут и там ахнули, люди заволновались, зашуршали одеждами, переминаясь на своих местах. Герцог фон Таль озадаченно прищурился, а Марлиз склонилась к его плечу и что-то тихо сказала.
Вигхарт же, кажется, не слишком удивился словам кузена, однако лицо его помрачнело. Лотберга же едва слышно вздохнула и дрожащим взмахом руки поправила платок.
— Почему же ты не можешь принести клятву? — степенно поинтересовался герцог.
— Потому что я не уверен, что смогу её сдержать, — с готовностью ответил Бальд. — В силу некоторых тяжёлых для меня обстоятельств, в силу опасения за свой разум. Я не хочу стать клятвопреступником — это только больше отяготит мою душу. Но я могу пообещать, что до тех пор, пока в силе владеть собой, всегда буду поддерживать вас.
Вигхарт на миг прикрыл глаза, а открыв их вновь, отчего-то коротко на меня посмотрел. Затем он обратил взгляд на склонившего перед ним голову кузена, встал, понимая его с колена.
— Я готов принять и такое обещание, — взял Бальда за плечи и крепко сжал их, — мне будет его достаточно.
Молодой дракон кивнул — и среди гостей теперь пронеслась волна ощутимого облегчения. Верно, многие догадывались о причине таких слов. Но оставалось надеяться, что всем им достанет благоразумия не плодить лишние сплетни.
И на душе от признания Бальда даже у меня стало заметно тяжелее.
После окончания церемонии гоминиума гости ещё немного потолклись в зале, а затем вереницей потекли совсем в другой, более просторный и светлый, где гораздо удобнее было бы танцевать. Музыканты уже разыгрались, и музыка, весьма лёгкая и задорная, помогала сбросить тяжесть и торжественность прошедшей церемонии.
Из соседнего пиршественного зала густо веяло жареным на вертеле мясом кабана, а иногда — томлёным в травах ягнёнком. Слуги сбивались с ног, хлопоча вокруг длинных столов. Всплески смеха порой глушили звуки музыки.
Вигхарт вновь расположился на почётном месте в кресле хозяина Кифенвальда. Ему теперь подносили дары. Те, кто ещё не успел выразить своё почтение, порой загораживали его от меня, и я сама на себя злилась за то, что жду этого треклятого танца. Что то и дело выискиваю взглядом эфри, которые уже нашли себе других кавалеров без надежды, что сегодня им удастся прорваться к герцогу. А затем снова возвращаюсь к степенно сидящему в кресле драконищу, а он смотрит всё куда-то в другую сторону.
После обильного пира гости разошлись по саду и залу, лишь немногие способны были ещё танцевать. Наконец поток подарков и поздравлений иссяк, и Вигхарт надолго затерялся среди гостей. А в другой раз я увидела его рядом с Марлиз: они о чём-то разговаривали. Драконица улыбалась, а герцог слушал её, кажется, со всем вниманием. Я уже отослала прочь неведомо какого по счёту мужчину, что хотел попросить меня о танце. Словно тоже принесла сегодня некую клятву верности — и должна была из уважения к Вигхарту дождаться исполнения этого безмолвного обещания. Зачем? Наверное, лишь ради праздника.
Правда, герцог, похоже, о собственной просьбе забыл гораздо раньше меня.
Мне надоело стоять в нарастающей духоте зала, потому, махнув на его забывчивое драконейшество рукой, я вышла на большой балкон. За спиной остался гомон гостей, музыка, что то стихала, то становилась быстрее и громче. Где-то напевно декламировал стихи подвыпивший поэт, развлекая публику и его светлость Вигхарта фон Вальда.
Я поставила изящный, почти опустошённый бронзовый кубок на широкий парапет. Вдохнула чуть пьяный вечерний воздух, просто удивительный — насыщенный и свежий одновременно.