***
Стрелка часов почти достигла половины одиннадцатого. До церемонии меньше получаса. На Манфьолетти белая рубашка из вискозы, пиджак и шелковые брюки. Удивительно, но плащ мужчина решил оставить дома.
За рулем Алессандро, спереди, около него, Джованни. Соколова и Стефания сидят сзади.
«Мне восемнадцать, а год назад я только получила аттестат. Какая свадьба? Я ему кто угодно, но не пара. Его отцу, наверное, гожусь во внучки»
— Мы на месте.
***
Пара минут до начала. В банкетном зале гудят голоса. Похоже, что в этом помещении собралась не одна сотня людей. Паника уже медленно подкрадывается к спине Дарьи.
— Даже не вздумай ничего пить, — прозвучал голос Алессандро над ее ухом, после чего он резко берет девушку под руку, и сам того не зная, задевает ее свежие порезы. Да, вчера Соколова все-таки сорвалась после длительной ремиссии и никакой голос разума ее не остановил. Слава богам, к платью в комплект шли перчатки, и она скрыла располосованные предплечья, которые сейчас больше походили на малиновые слойки. Даже возможно, что в этот момент кровь проступила через нежно-голубую ткань.
Услышав, что Даша тихо зашипела и закусила губу, Алессандро вопросительно вскинул бровь, но через несколько секунд ослабил хватку. Он догадался.
— Алессандро! Здравствуй. Наконец-то я ее увидел. — К ним подошел мужчина лет шестидесяти, чья внешность являлась практически точной копией главного героя.
— Отец, познакомься. Это Дарья. Дарья Соколова, — в конце последовала мерзкая улыбка. Хотя нет, это скорее ухмылка, которая всем своим видом кричит: «Смотри! Да, это падчерица Русецкого. Теперь Россия тоже под моим контролем! Я тебя опередил!». — Даш, это Андреа — мой отец.
Он назвал ее сокращенной формой имени.
— Что ж, с минуты на минуту начнется церемония. Еще успеем пообщаться, — отец Алессандро уходит в другой конец зала, а Манфьолетти бросает на свою невесту мрачный взгляд.
***
— Сегодня самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни, — голос регистратора разносится эхом по залу и отдается звоном в ушах.
«Бывали лучше»
— С этого дня вы пойдете по жизни рука об руку, вместе переживая радость счастливых дней и огорчение.
«Все, что сейчас тут происходит — наглая ложь. Я обманываю всех этих людей»
— Соблюдая торжественный обряд перед государственной регистрацией брака, в присутствии ваших родных и друзей, — «Ваших? Скорее его», — прошу вас ответить, Алессандро Манфьолетти. Является ли ваше желание стать супругами: свободным, взаимным и искренним? Готовы ли вы прожить с Дарьей Соколовой в горе и радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разделит ваши жизненные пути?
— Да, — твердое уверенное «да». Абсолютно непоколебимое.
— А вы, Дарья Соколова? Является ли ваше желание стать супругами: свободным, взаимным и искренним? Готовы ли вы прожить с Алессандро Манфьолетти в горе и радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разделит ваши жизненные пути?
Наступило молчание. Глаза безмолвно бегают по залу и гостям, в поисках помощи. И вдруг ловят взгляд Алессандро, что буквально орет (или умоляет?): «Скажи уже это чертово «si»!».
— Да.
— Отлично! Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными кольцами.
Манфьолетти надевает на левый безымянный палец Соколовой украшение. Золотой корпус, крупный черный камень, похож на благородный опал.
«У мамы с таким же минералом когда-то были сережки»
Вновь небольшая заминка, но девушка, тем не менее, опускает палец Алессандро в кольцо (не без дрожащих рук, конечно).
— Объявляю вас мужем и женой, ваш брак законный! Можете поздравить друг друга поцелуем.
«Вот и самая паршивая часть, — в глазах Соколовой почти животный страх, а к горлу подкатывает тошнота. — Смешно. До слез. Или больно. Черт возьми, это же мой первый поцелуй. Все действительно будет так?»
Манфьолетти делает шаг вперед. Сейчас он практически вплотную к девушке. Левая рука оказывается у нее на талии, а правая придерживает подбородок.
