Первая встречная (СИ) полностью

Пока человек чувствует боль — он жив.

Пока человек чувствует чужую боль — он человек.

(А. П. Чехов)

Альфредо выходит из операционной. Светлые пряди взмокли от пота и прилипли ко лбу. Зеленые глаза, когда-то имевшие цвет абсента, стали серыми. Мужчина явно вымотался.

— Ну как она? — Мазарини собирался уже удалиться к себе в кабинет, однако его остановил Алессандро. Он стоял в ожидании хоть каких-то новостей, подпирая спиной больничную стену.

— Организм сильно истощен. Мы несколько раз даже думали, что потеряли ее. Неизвестно, выживет ли, но сейчас лежит в реанимации. Если все будет хорошо, к вечеру переведем в обычную палату. — Манфьолетти кивнул. — Мне интересно другое: коим образом ты это допустил?

— Альфредо, давай не сейчас…

— Твою жену забрали с простреленными ребрами, прямо с собственной свадьбы! Ее платье все в запекшейся крови, поэтому приклеилось к коже. Ткань пришлось разрезать и сдирать с тела по частям! Что, черт возьми, произошло?

— Ори еще громче, чтобы все отделение знало, кто я такой! — главной герой опускает голову. Распущенные волосы падают на лицо, закрывая гримасу отвращения и страха перед неизвестностью. — Соколову заказали. Я не знаю кто. Сейчас занимаюсь этим. Кто-то захотел надавить мне на больное место. Не вышло.

— Она останется тут на несколько недель, не боишься повторного нападения?

— Мы завтра вечером поедем домой. Думаю, она будет в норме, — ровный, безучастный голос. Почему-то в этот момент Алессандро начал подозревать своего семейного врача.

— Но… — Альфредо оборвал рингтон, исходящий от телефона Манфьолетти.

— Одну секунду, — мафиози выходит на балкон, прикрывая за собой дверь. — Джованни, я тебя слушаю.

***

Вечером Дарью все же перевели из реанимации. Организм выкарабкался. Хотя, еще рано об этом судить.

И как только Алессандро очутился около ее тела, он застыл. Затем глубоко вдохнул, медленно выдохнул и зажмурился. Мозг стал подкидывать ему воспоминания этого лета…

***

26 июля.

Прошло восемь дней с того инцидента. Манфьолетти иногда посещал Соколову. Но делал это только рано утром, или поздно ночью, зная, что останется незамеченным. Приходил, и видел истощенную девушку на больничной койке. Она будто исчезала, растворялась прямо у него на глазах. Врачи не давали никаких прогнозов. Говорили, мол, делают все возможное. Однако никто не знал, когда Дарья очнется.

Нередко приходила ее мама. Время от времени — некий Раевский. Сначала Алессандро думал, что это ее молодой человек, но как позже выяснилось, у того уже была вторая половинка. Однажды даже приходил Русецкий. Посмотрел на почти бездыханное тело своей приемной дочери, скривился от вида травм на ее теле и ушел. Больше не появлялся.

***

Манфьолетти осторожно опустился на стул, что находился в палате. Монотонный пик кардиографа вгонял в сон, учитывая, что за последние четверо суток он отдыхал всего несколько часов.

«А что, если она вновь впадет в кому на месяц? Что, если ситуация повторяется?» — последние мысли Алессандро, и вот, он проваливается в сиреневую дымку сновидений.

***

24 декабря 1999 года.