— Она же жива? — В голосе слышны нотки легкой истерики. Дарья начинает массировать переносицу и часто моргать. — Алессандро, прошу, можно мы поедем в Россию в ближайшее время? — на девушку падает в некоторой степени осуждающий взгляд.
— Если я и поеду, то сам. В тебя стреляли буквально неделю назад. Если эти два нападения как-то связаны, то тебя попытаются отправить на тот свет. Вновь.
— Да о чем вы говорите?! Моя мама при смерти, возможно, если я не приеду сейчас, то я больше никогда не смогу с ней поговорить! Алессандро, пожалуйста… — на последнем слове голос девушки дрогнул и оборвался, а Манфьолетти задумался. Покрутил обручальное кольцо на пальце, а меньше чем через минуту положительно кивнул.
— Хорошо, мы поедем в Россию.
«Боги, что я творю?» — пролетело в его мыслях. Однако слов обратно уже не заберешь.
— Собирайся, я пока что возьму ближайшие билеты «Рим-Москва».
— Спасибо большое! — в глазах Соколовой просияла надежда — наивное светлое чувство, которое служит спасательным кругом и позволяет ухватиться за него, когда кажется, что хуже уже не будет. Сама же девушка быстрым шагом направилась в спальню, совершенно игнорируя чудовищную боль в ребрах.
***
Всю дорогу в самолете Дарья сидела в наушниках: Алессандро наконец-то вернул ей телефон. С момента, как девушка узнала о произошедшем, не проронила ни слезинки. Та же ситуация обстояла и со словами — все время молчала. Возможно, она не осознавала ситуацию. Возможно, просто не хотела проявлять эмоции и казаться слабой перед малознакомым ей человеком… Однако, она не знала, что будет делать и как отреагирует, если ее мамы не станет. Транквилизаторы, которые Соколова (или уже Манфьолетти?) раньше принимала, итальянец забрал, либо она их где-то потеряла. Тем не менее, в своей косметичке главная героиня таблеток не обнаружила.
«Возможно, это к лучшему» — размышляла девушка. У организма за два года развилась толерантность к этому препарату. Поэтому, вместо назначенной одной второй таблетки, Дарья принимала две целых. Иногда (а в последнее время часто) — дважды в день.
— А вот и Москва, — Манфьолетти повернул голову к иллюминатору.
***
— Спасибо, что встретил нас, — Даша благодарно кивнула своему отчиму, когда они вышли из автомобиля. В Москве еще холоднее, чем в Марсале, что в принципе логично. Девушка успела отвыкнуть от холода своей родины за неделю…
«К хорошему быстро привыкаешь» — но можно ли назвать пребывание в том доме — действительно чем-то
— Где ваша служанка? Как там ее… — Алессандро брел за Соколовой по узкой каменной кладке, ведущей к входной двери.
— Светлана. Ее имя Светлана.
— Да. И где же она? — настойчивый взгляд итальянца сверлил Русецкому затылок.
— В полицейском участке. Ее задержали, — прискорбно хмыкнул Дмитрий.
— Свету?.. Задержали? — Дарья вклинилась в их разговор. — Они же не думают, что это она напала на маму? Что за бред…
— Почему ты так уверена в ее невиновности? — мафиози недоверчиво вскинул брови.
— Да я знаю ее с пятнадцати!
— И что с того? — Манфьолетти упорно отстаивал свою точку зрения. В данной ситуации его русский, с итальянским акцентом, звучал странно и… даже забавно.
Дворецкий открывает перед ними дверь, запуская в прихожую. Хотя у них в особняке наводили порядок слуги практически каждый день, без Яны это место было словно заброшено. Так пусто…
— Вы только с дороги, вам необходимо отдохнуть, — Соколова растерянно кивнула, но просто так соглашаться с отчимом не собиралась.
— Может, сначала навестим мою маму? — она обернулась через плечо, заглянув Алессандро в глаза. Чего она там ожидала увидеть? Поддержки? Черта с два.
— Сначала навестим… — Манфьолетти запнулся, вспоминая это треклятое исконно русское имя.
— …Светлану, — в который раз, пожилой мужчина нервно напоминает главному герою, как зовут эту женщину. Порой, он так за нее печется, что можно подумать, будто у них роман.
***
— Пономарева Светлана Владимировна… — первые слова следователя, когда тот вошел в комнату допроса. За ним неторопливо проскользнул Алессандро, в чьих глазах и мимике резко заиграло удивление. Охранник закрыл дверь.
«Эта фамилия настолько популярна в России? Просто совпадение?»
— Все верно? — блондинка кивнула. — Я веду дело Яны Русецкой…
Дальше Манфьолетти его не слушал. Взглянул на окно, сделанное из стекла-шпиона, иначе называемого зеркалом «Гезеллой». В коридоре сейчас находится Дарья и, наверняка, пристально наблюдает за их беседой. И с вероятностью в сто процентов успела разглядеть замешательство на лице итальянца после того, как некий следователь Коваленко озвучил фамилию Светы.
— Подождите… Пономарева? А у вас есть сын? — Алессандро оборвал полицейского, медленно подходя к столу. Взял из рук Коваленко папку с личным делом женщины, просмотрел. Ответ все еще не был озвучен. Тогда он пригляделся к копии ее паспорта.
— Извините, Алессандро. Но, какое отношение к этой ситуации имеют дети? — сквозь зубы процедил мужчина, явно намекая, что тот ему мешает работать.
