— Убивать… всех? — запнулся после первого слова. Вздрогнул, будто что-то вспомнил, добавил: — То есть… — его перебили.
— Конечно всех, Джулиан! — рассмеялся Манфьолетти. — Всех, кроме Руссо и Конте, если последнего вообще там держат. — Опять взялся за ручку двери. — Ничего не желаю больше слышать. Времени в обрез. Ни пуха, ни пера.
«К черту, все к черту, черт его возьми»
***
Дом оказался пуст. Ее избили и бросили умирать, а сами, видимо, спасали свои задницы, убежав.
«Может, это и к лучшему — меньше хлопот. Остался только Конте»
Сейчас Алессандро вместе со Стефанией возвращались домой. Почти все закончилось. Еще чуть-чуть, и с этим адом покончено.
Приехали. Манфьолетти выходит из автомобиля, уже почти расслабившись, оказывается около двери своего дома, как его передергивает.
«Боже, только не это. Только не сейчас. Только не ее, она же тут вообще не причем…»
Надпись на стекле, красной помадой: «Дон Манфьолетти, будьте осторожнее». А снизу смайлик с рожицей, у которой выставлен язык, — видимо, жест насмешки над Манфьолетти. Только последний был намазан не помадой, а… кровью.
— Дерьмо!
Мигом в кармане нащупывает нужную связку ключей, но только со второго раза попадает в замок. «И с чего это я так волнуюсь? Нервы, это все нервы» — заставляет себя сбавить шаг, однако едва оказавшись на лестнице, удерживает себя от того, чтобы не перелетать через ступеньку.
Заходя в комнату и увидев Соколову, вновь просто лежащую на кровати и сверлящую взглядом потолок, выдохнул. Практически упал на край матраса, тихо, но очень грубо выругался итальянским матом и потер переносицу.
— Вы чего? — переводит взгляд на Алессандро, приподнимаясь на локтях. — Что-то со Стефанией?
— К тебе кто-то заходил?
— Нет, никого не было, — теперь Дарья полностью села, скрестив ноги в позе лотоса. — Так что со Стефанией?
— С ней все нормально. Она внизу с Мазарини, — ответил, скорее на автомате, затем снова замолчал, задумавшись. — А никто посторонний в дом не приходил?
— Да нет, — девушка вскинула брови. — Что произошло?
— А кто выходил из дома? — казалось, Соколова готова была уже придушить Манфьолетти за обеспеченную ей тревожность на остаток дня.
— Что случилось то, в конце концов? К чему вы говорите загадками? — он все еще молчал. Поднялся с кровати, подошел к окну, открыл его, вновь закурил.
«В последнее время стал много курить. Не хватало мне сейчас еще и на стакан присесть»
— Алессандро! Вы меня вообще слышите? — она тоже подошла к окну, схватила с подоконника пачку его сигарет и достала зажигалку из своего кармана.
— На входе мне оставили послание. Одно — помадой, второе — кровью. Почему-то подумалось, что тебя тоже… — запнулся, прокашлялся и махнул рукой. — Не важно, у меня уже крыша едет.
Услышал шуршание картона и щелчок. Чуть позже завоняло табаком вдвое сильнее.
— Убери от себя это дерьмо, — смерил Соколову осуждающим взглядом.
— Вы сами сейчас курите, — кивнула на сигарету в пальцах Манфьолетти. — Да и какая вам ра… — девушка не успела договорить, ибо ее совершенно бесцеремонно схватили за запястье и отобрали никотиновую палочку. Едва начатая сигарета полетела в пепельницу и была затушена. Дарья округлила глаза.
— Кончай с курением. Тебе анорексии не хватает?
«Когда это он решил примерить на себя роль моего отца?»
***
— Джулиан, ты в своем уме? Или прикалываешься? — четыре утра, телефонный разговор, больше походивший на ор, который услышит даже Соколова на другом конце дома. Алессандро не помнит, сколько выпил за эту ночь. Однако прекрасно осознает, что много. — Вы серьезно не можете найти Конте? Чего, мать вашу, в этом сложного? Придурки, вас там дюжина человек штаны просиживает!
***
Спать Манфьолетти приходит только в шесть. Усмехается, когда замечает застывшее дыхание Соколовой, — претворяется, якобы спит. Она вздрагивает и обхватывает себя руками, когда слышит перегар, исходящий от Алессандро. Матрас прогнулся. Дарья отодвигается на край кровати, но после облегченно выдыхает, когда слышит сопение.
Проснулся главный герой в одиннадцать, что максимально странно и противоестественно для него. Он спал бы и дальше, учитывая, сколько вчера выпил, только вот в дверь кто-то настойчиво стучал. Вторая половина кровати оказалась холодной и пустой, — Соколова куда-то ушла, — а голова нещадно болела, будто ее раскололи на две части.
— Дон Манфьолетти! — испуганный до чертиков Джулиан практически ввалился в спальню. Глаза бегали по отекшему лицу Манфьолетти. — Происходит какой-то абсурд, вы не поверите.
Молодой человек повел его на улицу. Подошли к забору, остановились подле толпы случайных зевак и его подчиненных.
— И что? Что происходит? — злобный взгляд метнулся в сторону Джулиана. — Мне кажется, что меня уже ничем не уди…
— Нет же, посмотрите вверх, — солдат позволил себе такую дерзость, как перебить Дона. Либо произошло что-то поистине чудовищное, либо…
