«Но так не может быть. Это же попросту невозможно. Да и что он забыл в России?» — главной героине почудилось, что в эту секунду ей перекрыли кислород, а по спине и кончикам пальцев прошелся мерзкий холодок. Никто не знает и не смог бы предугадать реакцию Соколовой, если бы она не приняла транквилизаторы. — «Да сущий бред же!»
Руки так и чесались схватить телефон, залезть в «Википедию» и прочесть всю имеющуюся там информацию о его личности.
— Вот же черт… — казалось, что каждый, кто здесь находился, заметил, как улыбка соскользнула с лица Алессандро, свернулась и отпала на кафельный пол, разбившись вдребезги. Подчиненные особенно тонко чувствовали перемены в его настроении, из-за чего не одну Дарью сейчас сковывал страх. — Руслан, проведи ее в комнату. Потом скажи Джованни, чтобы зашел ко мне, — с этими словами итальянец быстрым шагом направился в сторону лестницы, а Соколова осталась наедине с неким Русланом.
***
— Это ваша комната, госпожа. Чувствуйте себя как дома, если что, зовите меня, — русоволосый парень поклонился и спешно скрылся за дверью. Дарья же просто упала на кровать, пытаясь уложить в голове все, что с ней сейчас произошло, когда руки сами собой полезли в поисковую строку с запросом «Алессандро Манфьолетти».
Перед глазами замелькали новостные заголовки вроде «Cosa Nostra снова в деле: 21 августа арестовали капо клана Мотизи» и «парламент Италии опубликовал список самых разыскиваемых преступников». А далее была раскрыта страничка «Википедии», в полной красе расписывающие действия и род занятий итальянской мафии.
Сердце Соколовой вновь ушло в пятки: почему-то резко захотелось истошно кричать.
***
— Да, отец, через две недели можем играть свадьбу, — уверенным тоном утверждал Алессандро, безмолвно молясь о том, чтобы все прошло хорошо.
— И кто же она? Я знаю ее семью?
— Наверняка слышал. Личность узнаешь на свадьбе.
— Интригуешь… Ладно, раз ты определился с выбором, зачем тянешь? В следующую субботу тогда и поженитесь, — настаивал Андреа, на что его сын лишь нервно усмехнулся, понимая, что он совершенно бессилен против своего отца. Ему оставалось только согласиться. — На том и решили. Увидимся через неделю. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.
Как только мужчина покинул кабинет, а дверь за ним захлопнулась, в противоположную стенку полетел нож. Алессандро в самой настоящей ярости. И так случается каждый раз, когда кто-то в его присутствии даже просто упоминает его отца. Казалось, Алессандро будет праздновать похороны Андреа пуще рождения собственного сына…
Рокс заполняется янтарной жидкостью, и через пару мгновений вновь оказывается пустым. Комната заполнена никотином, а мужчина пытается продумать план дальнейших действий. Что, если Соколова проколется? Тогда все его дальнейшие планы на жизнь пойдут по одному месту. Что, если она сболтнет лишнего? А если попытается сбежать? И что, если вовсе попытается сорвать все мероприятие? Слишком много на данный момент зависело от одной никчемной девушки. Один ее неверный шаг, и она погубит все будущее Алессандро…
Тишину нарушает стук в дверь. Манфьолетти резко дергается, но сразу приходит в себя.
— Войдите, — твердый уверенный голос, словно выкованный из стали. Будто пару секунд назад на его глаза совершенно не наворачивались слезы от усталости и страха, и будто это не он по ночам вместо сна продумывает безболезненные способы суицида.
На пороге появляется его консильери: совершенно незаменимый человек, который не раз выручал нашего главного героя и просто чудесный друг, что провел рядом с ним несколько лет.
— Алессандро, ты, правда, играешь с ней свадьбу через семь дней? Не боишься, что все потеряешь?
— У тебя есть другие варианты? Если да, то я бесконечно рад тебя выслушать! — между ними повисла тишина, которая резала слух. В фильмах в такие моменты обычно вставляют пение сверчков. — Ах, что же ты молчишь, мой дорогой Джованни? Нечего предложить?
— Ты хотя бы поговорил с ней…
— Завтра. Все завтра! — перед носом советника со свистом пролетело еще одно лезвие. Видимо, сегодня ночью, рабочим придется переклеивать обои на этой стене.
— Но, сейчас ведь только семь вечера! Я не думаю, что кто-то из вас двоих на полном серьезе пойдет спать.
— Послушай, ты не видишь, что мне вся ситуация отвратительна? Да, мне жалко девочку. Но что поделаешь? «Такова селяви»[1].
— А она хоть знает, что мы переезжаем в Италию во вторник? — снова тишина. — Какого хрена? Если ты сегодня не расскажешь ей обо всем, это сделаю я. И мне плевать, если сегодня ночью у меня между глазами окажется пуля. Извини, если нарушаю свои права, но это поистине аморально!
— Слушай, а тебя не смущает то, что в принципе все, что сейчас происходит — аморально? Кто бы мне еще заявлял о морали!
— Я тебя предупредил, решать тебе, — будто бы напоследок промолвил Джованни, но отнюдь не спешил покидать помещение. — Тебе что, реально настолько насрать?
