— Нет, я просто не понимаю! Какого хрена ты так о ней печешься? Боже правый, покинь кабинет! — но консильери так и остался стоять на месте. — Я тебя когда-нибудь убью… — отчаянно вздохнул (или даже страдальчески простонал?) Манфьолетти. — Веди ее сюда. — Два раза повторять ему не пришлось: советник сию секунду рванул с места.
***
— Садись, — Даша аккуратно опускается на кожаный диван, нервно колупая на своих ногтях черный лак и пытаясь унять дрожь в коленках. — Чай, кофе? — в ответ лишь молчание и страх, что он услышит ее сбитое дыхание. — Я не кусаюсь, не переживай, — усмехается Алессандро, пытаясь разрядить обстановку. Снова безмолвие. — Ладно, перейдем ближе к делу, — Алессандро снова отчаянно вздыхает и уже десятый раз проклинает Джованни Конте, за его чертовы навязчивые советы. — Если вкратце, то через три дня мы переезжаем в Марсалу, а через неделю у нас свадьба. На этом все. — Глаза девушки распахнулись настолько, насколько это возможно. Он же обещал!
— Но, вы говорили, что отпустите меня после свадьбы! Зачем мне переезжать в Италию? — Соколова сама не сразу поняла, что выдала и с кем вообще разговаривает. Но вместо злости на лице Алессандро она заметила лишь привычную ухмылку и приподнятые в удивлении брови.
— Ладно, ты меня удивила. Никогда не встречал более наивных людей. — Легкие девушки сперло от возмущения. А чего еще можно ожидать от такой личности, как Манфьолетти? Естественно, просто так ее никто никуда не отпустит. — Отлично, все эмоции оставь на потом, теперь обсудим главное. В субботу, четвертого сентября, состоится церемония. Будет большинство моих родственников. Что требуется от тебя? От тебя на самом деле зависит многое. Но задача максимально проста: ты не скандалишь, не пытаешься сбежать, не зовешь на помощь… в общем, просто не предпринимаешь попытки расстроить праздник. Ну, и остальное по мелочам: натягиваешь миленькую улыбку на лицо, со всеми любезно общаешься, и не хамишь, — мужчина задумался: он что-то упустил. — А, точно. Всегда держишься рядом со мной в силу того что, что на этом мероприятии далеко не все могут оказаться доброжелателями. Так что, смотри в оба, и десять раз подумай, прежде чем решишь удрать от меня. Лучшее враг хорошего, как говорится, — Алессандро снова замолчал, достал очередную сигарету из пачки, и закурил.
— Договорились? — табачный дым защипал глаза и уже пропитал, как казалось, каждую клеточку их тел, и каждую молекулу воздуха в этом помещении. Соколова положительно кивнула. — Завтрак в восемь, обед в час, ужин в шесть. Не опаздывай. — После этих слов, она нервно сглотнула слюну. Ей придется снова терпеть совместные трапезы… Страшно подумать, сколько она сможет набрать, за какую-то пару недель в этом доме. — Что-то не так?
— Нет, все отлично. Я могу идти?
— Иди, — равнодушно пожал плечами Манфьолетти.
«За ужином ела только салат, и то, в основном ковыряла в нем вилкой… Постоянно сонная и вялая, а при упоминании еды начинает нервничать. Выглядит так, будто ее морили голодом месяц. Хотя последнее логично, учитывая ее времяпровождение в коме. Но… что-то с ней все равно не так» — подумалось ему. Но если по существу, то этому мужчине было настолько плевать, а его психика была настолько истощена, что буквально через пару минут он уже выпивал пятый рокс. Да и кто ему такая эта девушка? «Просто путь к успеху в этой сраной жизни, которая может оборваться в два щелчка. Вот и все».
***
Утро. Соколова просыпается за тридцать минут до первого приема пищи. На душе было максимально тревожно, а сон был рваный и беспокойный. Она не могла готовить сама себе, соответственно не могла контролировать количество потребляемых калорий. И от этого девушку накрывало очередной волной паники.
«Что, если он узнает о моем пищевом расстройстве? Как все скрывать? Очищаться после каждого приема пищи? Тогда будут выпадать не только волосы, но и зубы…»
Дарья поднимается с кровати и направляется в ванную комнату. Но она каждый раз наступает на все одни и те же грабли: совершать резкие движения при критически низком гемоглобине противопоказано.
Перед глазами темнеет, а девушка теряет равновесие и едва не растягивается на кафельном полу санузла. Двадцати секунд ей хватает, чтобы снова начать перед собой что-то видеть.
«Надо поторопиться» — думает она, и начинает умываться.
***
Восемь часов утра. Дарья спускается по лестнице в столовую: ее волосы безжизненно ниспадают вдоль спины, а синяки под глазами густо замазаны тональным кремом. «Главное — не потерять сознание на лестнице».
За столом уже находится Алессандро, а в его руках покоится кружка черного кофе.
— Buongiorno, — тихо промолвила девушка. Ей было максимально некомфортно, а мысли о том, что сейчас ей придется поесть, не давали покоя.
— Садись, — Алессандро кивает на стул рядом с ним. — Сегодня нам надо хотя бы начать разучивать свадебный танец. Умеешь танцевать?
— Весьма скверно, — Соколова садится напротив Алессандро, ибо сидеть несколько минут в десяти сантиметрах справа от него она не выдержит.
— Понятно, — тяжело вздыхает он.
