— Госпожа? — к нам тут же подбегает молоденькая служанка, в ожидании заказа. Мысли в голове тут же начинают путаться, а Алессандро уже открывает рот, желая что-то произнести, но Дарья его опережает.
— Кофе… черный кофе. И, наверное, овсянка. Да, овсяная каша, на воде, пожалуйста. И, можете не называть меня госпожой, в этом ведь нет смысла…
— Извините, госпожа, я не имею права, — взгляд девушек упал на Манфьолетти, и главная героиня понимающе кивнула.
Прислуга ушла. Они остались вдвоем.
— Я вот все не пойму, ты на диете что ли? — внутри девушки все сжалось. «А что, если Манфьолетти обо всем догадался?»
— Нет, почему вы так решили?
— Думаешь, я не вижу? Дома едва съела пару ложек салата, выглядишь, как узник Освенцима, сейчас заказала овсянку и кофе. Последний факт и вовсе выдает тебя со всеми потрохами.
— Это ничего не доказывает! Я резко похудела из-за перенесенной аварии, а питание… просто нет аппетита, — пыталась заверить его Соколова. Да такие оправдания раскусит любой дурачок.
— Ну, смотри… — темные ресницы приближаются друг к другу в холодном прищуре. — Только вот не держи меня за идиота: я не Русецкий.
Вот перед нашей главной героиней стояла еда, которую она заказала. Мужчина впивается в девушку заискивающим взглядом, чтобы понять, верны ли его догадки.
«Тут около трехсот миллилитров кофе… Три калории. И овсянка… Скорее всего, порядка сорока грамм в сухом виде, следовательно, здесь приблизительно ста пятидесяти калорий» — сразу рисовались цифры в голове Даши.
Она максимально пытается оттянуть момент, и просто размазывает кашу по тарелке. Только объем кофе все уменьшается и уменьшается…
Раздался рингтон телефона: Алессандро позвонили. «Боги меня услышали». На этот раз девушке повезло, и в ее желудке оказалась только пара калорий.
Он вынужденно уходит к себе в кабинет, а девушка по-тихому подзывает служанку, вручает ей посуду и убегает в комнату.
«А впереди еще обед и ужин. И так каждый день… Рано или поздно он догадается».
***
— «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила. Так что заседание не…» — За спиной Соколовой внезапно раздается мужской голос, зачитывающий вслух строчку из раскрытой книги. Однако дочитать предложение Манфьолетти не удается, ибо девушка от неожиданности захлопывает обложку. — Что за ересь? — он брезгливо морщит нос, отходя к подоконнику.
— Это «Мастер и Маргарита», — поясняет Дарья. — Булгаков.
— Понятно. Ты мне лучше скажи, почему ничего не съела за завтраком? — ее сердце и так уже билось с неимоверной скоростью, а пульс давно перевалил за сотню ударов в минуту, но вот кровь от лица отлилась только сейчас. — Ты думала, я не узнаю? Лаура мне все доложила. Половина чашки американо — все, что ты засунула в себя за трапезу.
— Можно я не буду отвечать на ваш вопрос?
— Можно без «можно»? Я сказал отвечать, значит, ты должна отвечать. И обращайся, наконец, ко мне на «ты», сколько еще ты намереваешься выводить меня на эмоции?!
— Я не могу… Вы старше меня на десяток лет.
— И что с того? Мы почти женаты.
— Вы что-то говорили про танец…
— Не переводи тему.
— Меня с утра тошнило. Решила, что кофе мне хватит.
— Соколова, рано или поздно я все равно ведь докопаюсь до правды.
***
Первый аккорд отдался стуком каблуков, раздробившимся о стены хореографического зала. Медленное раскрытие рук и безмолвное кружение двоих вокруг одной точки, не сокращающих расстояние между телами. Пропасть с каждым новым ударом лишь сильнее раскрывалась. Попытка девушки отклониться — бесполезная трата сил. А он все продолжал считать, продолжал издеваться над ней. Голова уже давно кружилась, а перед глазами все плыло. Еще чуть-чуть, и Дарья отключится в обморок прямо в руках Алессандро…
— Раз, два, три. Раз, два, три… Черт, — последнее слово он прошипел, крепко, практически до боли сжав талию своей партнерши. — Ты можешь не наступать мне на ноги?
— Извините…
— Да Господи, когда я говорю, обращаться ко мне на «ты», ты должна обращаться ко мне на «ты»! — еще один отчаянный вздох. — Ладно, продолжим. Раз, два, три, раз, два, три… Твою мать. Ты мне все пальцы на ногах отдавишь! — вдруг колени девушки подкосились, а она обмякла в хватке Манфьолетти. — Эй, эй, ты чего? — последние слова, которые она услышала. И то, будто через толщу воды… А затем окончательно провалилась во тьму, едва он успел схватить ее за плечи.
***
— У вас катастрофически низкое давление: восемьдесят на пятьдесят три. На счет пульса вообще говорить страшно! Число ударов в минуту еле дотягивает до пятидесяти пяти, — негодовал врач. — Когда у вас в последний раз были месячные? — хороший, на самом деле, вопрос. Но Дарья на него ответ, к сожалению, сама даже смутно помнила.
— Ну… Года три назад? — слова неуверенно слетели с ее губ.
Алессандро же сидел в кресле, максимально не догоняя, как эта девушка вообще дожила до восемнадцати.
