Вероятно, я смотрю на него открыв рот. Для гигиены полости рта есть вроде бы более подходящие моменты. И более подходящие места. Например, ванная комната. А не по-зимнему заснеженный парк семьи миллиардеров.
Но от каких-либо комментариев я воздерживаюсь. Это всё равно ничего не даст. Рори, похоже по-прежнему вне себя, с опущенными плечами медленно тащится к воротам, бормоча:
– Э-э-эм… у тебя ведь есть смартфон, Матильда. Вызови, пожалуйста, такси!
Вид у охраняющих ворота полицейских такой суровый, что с ними не хочется иметь дела. Я быстро кручу головой вправо-влево, чтобы понять, куда делся Дориан Шпрудель, но его нигде не видно. Куда же он запропастился?
– Это… это действительно необходимо? – запинаясь, говорит Рори, когда полицейский принимается обыскивать его. – Мне это всегда так… Я не против вас лично, но мне неприятно, когда до меня дотрагиваются чужие люди.
– Приказ комиссара Фалько, – говорит полицейский, прощупывая Рори и просматривая его карманы. – Проверять надлежит каждого, кто покидает территорию. Даже если он знаменитый сыщик.
Сотрудница полиции, которая собирается обыскать меня, очень скоро приходит в отчаяние, потому что на щекотку я реагирую сильнее, чем пудинг на ток высокого напряжения. При первом же прикосновении я сразу начинаю пищать и хихикать и уже не могу стоять спокойно. Это так возбуждает Доктора Херкенрата, что он вторит мне радостным лаем.
В конце концов полицейская в раздражении сдаётся.
– Это всего лишь ребёнок, – в дурном настроении говорит она своему коллеге. – Она вне подозрений.
Доктор Херкенрат, должно быть, тоже. Его обыскивать оба вообще не собираются.
Уже пять с небольшим. Смеркается, и снова начинается снегопад. Я краем глаза кошусь на Рори, который сидит рядом со мной на заднем сиденье такси, таращится в боковое окно на снежную заметь и не переставая бормочет:
– Этого не может быть. Этого не может быть…
– Я же не знаю,
Рори очень медленно поворачивает ко мне голову и, почесав шею, мямлит:
– Мы… мы возвращаемся в офис. Нам срочно нужно кое-что обсудить. – Сыщик как следует откашливается, делает глотательное движение и срывающимся голосом говорит: – Мне нужна твоя помощь, Матильда.
Спросить, что он имеет в виду, я не успеваю, потому что моё внимание переключается: в конце Акациенштрассе такси поворачивает, и в свете фар я узнаю Дориана Шпруделя с каким-то незнакомцем – типом с огромными густыми усами. Они стоят нос к носу, и такое впечатление, что в любой момент могут вцепиться друг другу в горло.
– Остановите, – говорю я водителю, и он в ответ мгновенно жмёт на тормоза. Доктор Херкенрат камнем падает с заднего сиденья, скулит с упрёком, и вид у него при этом очень несчастный.
– Что такое? – удивлённо спрашивает Рори.
– Вон тот в ярко-розовых плюшевых наушниках – Дориан Шпрудель, – просвещаю я его. – Двоюродный брат Шарлотты.
Между тем Дориан принимается с поднятыми кулаками приплясывать перед своим противником. Усач лишь сочувственно смотрит на него и, покачав головой, наносит ему оглушительный удар справа. Жёсткий удар. Нос хрустнул так, что и в такси слышно.
– Ой! – восклицаем мы с Рори хором. – Это было больно!
Брат Шарлотты как подкошенный валится навзничь в снег и остаётся лежать без движения. Усач лезет в карман розовой куртки Дориана, спешно вытаскивает оттуда пачку денег (скорее всего, это деньги Шарлотты), бежит к своей машине – и усвистывает прочь.
– Э-э-э… нужно оказать первую помощь, – говорит Рори, вылезая из машины. Мы быстро перебегаем через дорогу к Дориану Шпруделю, который без сознания лежит на тротуаре. Нос у него перекосился и сильно распух.
– Очнитесь! – говорю я, отвешивая ему увесистую оплеуху. В фильмах это всегда работает. В жизни, как я убеждаюсь, тоже. Дориан, открыв глаза, смотрит на меня с удивлением – и широко улыбается:
– Привет, комиссар Гном! И… эй, застенчивый сыщик тоже тут. В прямом эфире и в цвете!
– С вами всё в порядке? – спрашиваю я.
– Ясное дело. Уж я этому типу показал, да? Он теперь здесь не скоро появится, – Дориан садится, от чего у него из носа обильно течёт кровь, капая на розовую куртку.
– Да. Вы отдубасили парня очень впечатляюще. Кстати, нос у вас, похоже, сломан. И кровь идёт.
– Ой, да! И правда. Но это не беда, – говорит он, снимает перчатки и, стараясь остановить кровь, запихивает пальцы перчаток в ноздри – что в сочетании с наушниками и стёганой курткой делает его похожим на какого-то растерянного пришельца с розовой планеты.
– А что, собственно, произошло? – спрашиваю я. – Из-за чего вы ссорились? Кто этот человек?
