– Я понятия не имею, как жемчужина оказалась в вазочке. Кроме того… Если бы она вчера уже лежала там, вы бы при обыске её нашли. Надо быть сумасшедшей, чтобы…
– А может, вы и есть сумасшедшая, – заключает полицейский, скользя взглядом по картинам с кроликами и взрывами красок. – Почём мне знать, что за нелепую игру вы тут ведёте, госпожа Шпрудель? Факт остаётся фактом: мы нашли жемчужину
– Можно мне… э-э-э… с вами переговорить? – вопросительно глядя на комиссара, тихо говорит Рори.
– Зачем? – набрасывается тот на него и, манерным жестом пригладив уложенные гелем волосы, шмыгает носом. – Дело закрыто, Шай. И не о чем тут больше разговаривать.
Рори наклоняется к комиссару, и я слышу, как он шепчет:
– Я… э-э-э… мне действительно очень неловко об этом упоминать, но вы ведь наверняка ещё помните дело пляшущего инструктора по плаванию? Которое я раскрыл, в то время как вы шли по совершенно ложному следу. Возможно, помните и о том, что я не возражал, когда после вы заявили, что сами распутали это дело. И мы… э-э-э… – Рори краснеет, – мы же… э-э-э… наверняка оба хотим, чтобы так всё и оставалось.
«Нет, вы только послушайте! – думаю я. – Что это? Застенчивый шантаж?»
Во всяком случае, это срабатывает. Комиссар Фалько нервно проводит языком по зубам и, шмыгнув носом, бурчит:
– Тише, Шай! Это же никого не касается. Пойдёмте! Туда! – Он указывает на противоположный конец комнаты, где стоят мольберты Шарлотты.
Меня он, правда, не приглашал, но ведь я, в конце концов,
– Ваши коллеги точно знали, где искать, – шепчет Рори полицейскому. – Вы получили… э-э-э… наводку, не так ли?
– Именно так, – надменно улыбается комиссар. – Час назад в управление поступил анонимный звонок. Со скрытого номера, отследить его нам не удалось. Тем не менее звонивший сообщил, где мы найдём жемчужину Шпруделей – в вазочке с шоколадными драже. В комнате Шарлотты Шпрудель.
– Звонивший? – спрашиваю я с видом профессионала. – Значит, это был мужчина?
– Ну… трудно сказать, – пожал плечами комиссар Фалько. – Голос был искажён спецэффектами. Мужской или женский – не разберёшь. Но… – комиссар придаёт лицу выражение «Я знаю то, чего не знаешь ты», – это не первое анонимное сообщение, которое мы получили. Вчера утром уже был один звонок. Неизвестный – или неизвестная – утверждал, что Шарлотта Шпрудель планирует провернуть аферу со страховкой и собирается симулировать кражу жемчужины Шпруделей. А через час звонит секретарша госпожи Шпрудель и заявляет о краже. Бинго!
– И поэтому вы с самого начала не сомневались, что это Шарлотта, – соображает Рори, в то время как я в ужасе восклицаю:
– Так это и есть ваше якобы доказательство?! Анонимный звонок?! Да это же никакое не доказательство. Кроме того, если бы Шарлотта планировала махинации со страховкой, она бы никому не стала об этом рассказывать! Вы что, не видите, что здесь происходит? Кто-то пытается подставить Шарлотту. Выясните, кто звонил, – и найдёте настоящего вора!
– Чушь! – рычит комиссар. – Если бы преступником был кто-то другой, он постарался бы получше спрятать жемчужину, а не звонил бы в полицию, чтобы сказать нам, где её найти.
– Дело здесь вовсе не в краже, – тихим голосом говорит Рори – скорее самому себе, чем мне или комиссару Фалько.
– Что-что? – шмыгнув носом, переспрашивает полицейский.
– Дело не в краже, – робко глядя на комиссара, повторяет Рори. – Поэтому из сейфа ничего больше и не похитили. Понимаете? Цель вора состоит не в том, чтобы получить богатый улов. Он совершенно не собирался обогатиться за счёт жемчужины Шпруделей. Он хотел, чтобы она нашлась! Отсюда и анонимные звонки. Он хотел, чтобы её нашли у Шарлотты! Но по какой причине…
– Сплошные фантазии, Шай, – грубо обрывает его комиссар. – Мне не нужны фантазии – у меня есть доказательства. Даже если не принимать во внимание звонки, по-прежнему остаётся фактом, что на сейфе не обнаружилось следов взлома и код известен только госпоже Шпрудель. И то обстоятельство, что найдены только её отпечатки пальцев. Но самое главное: вот она! – пребывая в прекрасном настроении, комиссар Фалько разжимает ладонь, подбрасывает жемчужину в воздух и ловит опять. – Когда я с этой штуковиной приду к судье, ему не потребуется и двух минут, чтобы выдать ордер на арест. И знаете что? Именно это я сейчас и сделаю. – С торжествующей улыбкой он вновь подбрасывает жемчужину – и тут откуда ни возьмись выныривает терракотового цвета голова собаки с разлетающимися ушами, хватает голубую жемчужину – и…
– Доктор Херкенрат! – вырывается у меня в испуге. Должно быть, пёс подкрался тихой сапой. А теперь стоит тут спокойненько со стеклянным взглядом, который у него обычно появляется после поездок в машине, и, похоже, совершенно обалдев, пытается понять, что же только что сделал.
– Этого ещё недоставало, – бормочет комиссар Фалько, а затем вопит в ярости: – Шавка проклятая!
