Пуговицу она и не проглотила. Только жемчужину стоимостью четыре миллиона евро!
– Доктор Херкенрат! Всё хорошо? – насмерть перепуганная, я опускаюсь на колени и глажу его по голове. Он косится на меня немного удручённо, а в остальном, похоже, не пострадал. Когда обеспокоенная Шарлотта подбегает, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке, он дышит, вывалив язык, с таким видом, будто хочет сказать: «Классно выступил, да?»
К нам подбегают и Геральд Шедель с полицейскими в форме – через секунду все уже стоят вокруг Доктора Херкенрата. Ощущая так много внимания, он чувствует себя обязанным продемонстрировать свой особый трюк: валится на спину и с душераздирающим воем подставляет нам шею.
Комиссар Фалько шмыгает носом, словно ему безумно хочется втянуть в себя Доктора Херкенрата.
– Этот субъект проглотил улику! – ревёт он.
– Успокойтесь, – говорю я. – Когда он сделает свои дела, жемчужина снова выйдет наружу.
– И когда это случится? – раздражённо спрашивает комиссар.
– Трудно сказать, – задумчиво констатирую я. – В этом вопросе он довольно непредсказуем. Всё зависит, конечно, от того, что он ел и много или мало двигался, а ещё от того, насколько ему сейчас страшно – немного или очень…
– Я сейчас взорвусь! – сдавленным от ярости голосом шипит комиссар. – Это ваша вина, Шай! Вы притащили сюда этого кабысдоха.
Рори белеет как полотно:
– Я точно не… э-э-э… в мои намерения ни в коем случае не входило, чтобы…
– Судя по всему, с предъявлением улики судье вам придётся чуточку подождать, – говорит Геральд Шедель и, похлопав комиссара по плечу, раскатисто смеётся.
Тот смотрит на него так, словно с радостью заковал бы его в кандалы.
– Наверное, можно ускорить дело, если дать собаке касторки, – предлагает один из полицейских.
– Никто никому ничего не даст, – протестуем мы с Шарлоттой в один голос. Я перевожу взгляд на Доктора Херкенрата, который по-прежнему с завыванием валяется на спине, и говорю: – Я могу погулять с ним в парке. Это активирует у него работу кишечника.
– Ни за что! – набрасывается на меня комиссар. – В этой собаке четыре миллиона евро. Неужели ты думаешь, что я доверю следить за ними какой-то малявке? Я займусь этим лично! Собака задерживается полицией. Пока не выйдет жемчужина. А теперь дай мне поводок.
Поводок у меня всегда с собой только на всякий случай. Обычно я обхожусь без него, потому что Доктор Херкенрат очень редко отваживается отойти от меня дальше чем на метр. Вручив его комиссару, я присаживаюсь на корточки рядом с Доктором Херкенратом и шепчу в его висячее ухо:
– Прости, но сейчас тебе нужно быть очень храбрым и пойти выгуливаться с этим сопливцем. А что касается твоего кишечника: можешь не торопиться. Пока у сопливца нет жемчужины, он не получит ордер на арест. А за это время мы с Рори сможем поискать настоящего преступника. Не забывай: это касается Шарлотты!
Согласно пискнув, Доктор Херкенрат, не устраивая представления, даёт комиссару Фалько взять себя на поводок.
– Вы встанете снаружи у входной двери, – приказывает комиссар полицейским в форме. – Никто не должен выходить из дома.
– Вы не имеете права удерживать нас здесь! – бушует Геральд Шедель.
– Я сам определяю свои права, – рявкает в ответ комиссар Фалько. – Можете пожаловаться вашей приятельнице – начальнице полицейского управления. Но пока улика находится в этой собаке, из дома никто не выйдет. Дискуссия закончена! – И с этими словами он тянет боязливо поглядывающего Доктора Херкенрата на поводке к двери.
Откашлявшись, Рори советует:
– Вам… э-э-э… вам стоит постараться не встретить белок. Доктор Херкенрат ведёт себя очень своеобразно, когда…
– Бросьте мямлить, Шай! И не волнуйтесь. Я знаю, как обращаться с собаками. Они чувствуют мой природный авторитет и подчиняются.
– Да-да… э-э-э… разумеется, – соглашается Рори. – Я ведь просто посчитал нужным… кхе-кхе… упомянуть.
Едва полицейские покидают комнату, Геральд Шедель, вытащив смартфон, набирает номер начальницы полицейского управления и обрушивает на неё гневный поток слов. Чаще всего звучат слова «незаконно», «беспардонно», «возмутительно», «скандал» и «жалоба».
Пока он, разговаривая по телефону, бегает туда-сюда по комнате, мы с Рори и Шарлоттой шепчемся.
– В этой краже жемчужина не главное, – объясняет нам сыщик. – Её загадочное исчезновение и поразительное обнаружение – всё это лишь… э-э-э… инсценировка. Чтобы… чтобы обвинить в преступлении тебя, Шарлотта. И… кхе-кхе… засадить в тюрьму.
– Но… зачем кому-то нужно так мне вредить? – в полном недоумении спрашивает она.
Ответа сперва не нахожу и я. Кто выиграет от того, что Шарлотта отправится в тюрьму?
Потирая подбородок, Рори бормочет себе под нос что-то невразумительное, а затем вдруг поднимает голову – и по застенчивому блеску в его глазах я вижу, что у него появилась идея.
