Я видел, что окружающие отмечают вокруг него сияние какой-то трудноуловимой ауры, почти гламурной лихости, заговорщической таинственности, которая непостижимым образом вовлекает тебя, и только тебя одного, а на вершине этой пирамиды – величественный мрак, не совсем злой, хотя и не вполне беззлобный. Но сам я – нет, я этого не отмечал, по крайней мере, на первых порах и, вероятно, потому, что Рэй до такой степени запугал меня предостережениями, что я уже не решался искать в экзотическом обаянии Хайдля что-либо иное, помимо прикрытия, обмана и желания манипулировать другими. Однако меня не покидало ощущение, что его качества вызывают у окружающих желание подчиниться и покориться, но, в конце-то концов, разве не этого втайне желает каждый? Чтобы ему говорили, как нужно поступать и как не нужно? Как поступить, чтобы не остаться в одиночестве? Кому не хочется, чтобы за него все было решено?
Будь я более рассудительным, у меня, вероятно, зародилась бы основанная на здравых размышлениях симпатия к этому человеку, и в итоге я бы смог создать вполне приемлемое, полное разумных мыслей жизнеописание. Но, как я ни пыжился, изображая благоразумие перед собой и другими, рассудка у меня отнюдь не прибывало. И на исходе второй недели, притом что у меня зародилось смешанное чувство преданности, сопереживания и сопричастности Хайдлю, я заметил у себя и другую, возможно, более сильную эмоцию противоположного свойства. И содрогнулся. Неужели ненависть всегда начинается с признания достоинств?
В восемь вечера пятницы «Зверь» демонстрировал характерную апатично-зловонную атмосферу, какая отличала пабы той эпохи; в воздухе висел липкий ком дыма, дрожжей и сладковатой едкости – вечернее отдохновение на поле боя во время затишья между бомбежками. Рэй напивался методично и эффективно, словно кухонный агрегат для опорожнения стаканов.
Опять Хайдль пудрит тебе мозги, сказал я Рэю, когда тот влил в себя очередную порцию.
Еще до знакомства с Хайдлем я слышал от Рэя, что они с ним продолжительное время занимались каким-то проектом на мысе Йорк. И все же с трудом верилось, что там они подыскивали место для строительства космодрома. Все это казалось откровенной выдумкой, но то обстоятельство, что администрация Квинсленда в конце концов объявила об отказе от этой затеи, выглядело сквозь перевернутую призму, – а смотреть на вещи так я научился от Хайдля, – подтверждением, хотя и косвенным, тех самых россказней. Однако сейчас слова Рэя снова вызвали у меня недоверие.
Я же не от Хайдля это знаю, возразил Рэй. Пару недель назад меня занесло на фуршет, где я столкнулся с Педро Морганом, бывшим начальником эксплуатационного отдела Службы организации аэронавигационных перево-зок. Был там и еще кое-кто из высшего руководства. Все они – люди, близкие к Хайдлю. Друзья-приятели. И разговор у нас зашел про «Космопортал».
«Космопортал»?
Это компания, поддержавшая планы строительства ракетно-космического комплекса на мысе Йорк. Основателем ее выступил Зигги, когда его освободили под залог.
Впервые слышу об освоении мыса Йорк. Это же у черта на рогах.
Именно так – идеальное место. Но поскольку Зигги обанкротился и вот-вот опять предстанет перед судом, он не может занимать руководящие посты в «Космопортале». Ему запрещено брать кредиты.
И что?
Да то, что он пригласил к себе шестерых бывших руководителей АОЧС; говорит: если вы – настоящие друзья, то останетесь со мной, потому как данный проект сулит огромные прибыли. Современный мир не может существовать без спутников: от них зависит связь, телевидение и многое другое.
Выходит, все же он занимает руководящий пост.
Официально – нет. Только неофициально. Он – банкрот. Закон против него.
Но неофициально?..
Вот-вот, сказал Рэй. Не сомневайся. Это же Зигги Хайдль. И он убеждает друзей перезаложить свои дома, чтобы инвестировать полученные средства в развитие «Космопортала». В благодарность им обещаны директорские кресла.
Не хочешь ли ты сказать, что проект на мысе Йорк финансируется не сингапурскими миллионерами, не НАСА? Это так? И даже не ЦРУ?
Я просто делюсь с тобой тем, что мне известно. Проект финансируется из личных средств бывших руководителей АОЧС.
В изложении Рэя прозвучало это весьма убедительно.
Получается, Хайдль теперь разводит своих дружков, заключил я.
Ну не знаю, сказал Рэй и пошел к стойке бара.
Это его последняя большая афера, заметил я, когда Рэй вернулся.
Возможно, сказал Рэй. Но вовсе не обязательно. Там ребята не простые. Не будь у них уверенности, что игра стоит свеч, неужели они стали бы рисковать своими домами ради строительства пусковой ракетной установки на мысе Йорк?
Да с чего ты взял, что игра стоит свеч?
В принципе, тому есть масса подтверждений. Оттуда ближе до Луны. Рэй покосился на меня так, будто ждал возражений. Скажешь, нет?
Откуда? От Австралии?
От мыса Йорк, уточнил Рэй и без прежней уверенности забормотал: Экватор? Он там… потолще. Верно?
Потолще?
Типа того.
