Первое лицо полностью

Словно готовясь к монологу, он откашлялся и рассказал, что, по мнению научного сообщества, на всем земном шаре это одно из лучших мест для запуска космических ракет.

Подумать только, фыркнул я. И кто же такое сказал?

Ну… это… научное сообщество.

Какое еще сообщество, Рэй?

Бросив на меня недоуменный взгляд, Рэй осторожно предположил: исследователи?

Исследователи чего, Рэй?

Фиг знает. Я же не специалист, дружище. Но тема мусолится постоянно.

Ты сам ознакомился хотя бы с одной научной публикацией по этому вопросу?

Как сказать…

То есть нет?

Я лично – нет. Доволен? А Зигги ознакомился. И рассказал мне.

Тебе рассказал Хайдль?

Казалось, Рэя посетили несколько взаимоисключающих мыслей одновременно.

Он тебе показывал хоть какие-нибудь публикации? – не отступал я. Ответь, Рэй.

Поднеся к губам пустой стакан, Рэй осознал свою промашку и ругнулся. После чего подпустил таинственности.

У него были с собой… в кейсе… кое-какие статьи… научные статьи.

Ты с ними ознакомился?

Рэй задумался. Губы у него зашевелились, будто их дергали во все стороны рыболовные крючки самых разных слов. Можно было подумать, он вновь оказался на дне ущелья возле далекой новогвинейской реки, где сверялся с размокшей картой провинции Ириан-Джая.

Ну не так чтобы…

Не так, чтобы?..

Тут он раскололся.

И ты ему поверил?

Губы у него снова задергались, будто поддетые рыболовными крючками.

Да… Но если послушать, как ты это повернул… Не знаю.

И его закадычные друзья готовы раскошелиться?

Приятели. Ну… Да.

Это же все как вилами по воде, Рэй.

Не знаю, дружище. А кроме того, даже если дело не выгорит, это ведь не значит, что идея сама по себе плоха.

Как ты не понимаешь? Это очередная ложь.

Думаешь, в Австралии такое нереально? Создать наш собственный Хьюстон?

Для Зигги план просто замечательный.

Чем плохи хорошие идеи? Тем более что атмосфера там более разреженная, чем в тропиках. Разве нет?

А разве да?

Кажется, я это узнал от Зигги. Точно не помню. Или от Педро.

А Педро Морган в курсе?

По-моему, Зигги с ним поделился. Говорю же тебе, он располагает результатами исследований.

Хайдль?

Он самый, кто же еще? План ведь бесподобный, согласен? Австралия получит собственную ракетно-космическую базу.

Это он так говорит? И ему верят на слово?

Похоже на то. Рэй слегка умерил свой пыл. Впрочем, я знаю, какая заваруха была в парламенте в Квинсленде.

Когда правительство заявило о своей полной непричастности к этому предложению?

Угу.

Но Хайдлю это могло быть только на руку, заметил я. Если правительство выступило с опровержением, то общественность заподозрила, что ее обманывают, поскольку дыма без огня не бывает. Или что правительство замешано в чем-то неблаговидном – не наше, так другое, американское. И, как следствие, фигура Хайдля приобрела бы масштаб и значительность.

Рэй в очередной раз умолк.

А потом сказал:

Знаешь, там такая красотища. Аккурат в тех местах, где мы приземлились. Ночное небо.

И пошел разглагольствовать: купанье с дюгонями, охота с аборигенами, сладковатый, насыщенный вкус жаренного на костре варана, особый запах мангровых болот – нечто среднее между вонью и ароматом, и чтобы хоть с чем-нибудь его сопоставить, нужно намазаться болотной грязью, но восприятие всякий раз иное. А однажды, охотясь с аборигенами, они добыли большущую кожистую черепаху, и аборигены тут же переломали ей ноги, чтобы она не ушла, но и не издохла, поскольку в тропическом климате мясо быстро портится. Забили ее через двое суток.

Вкус был фантастический, сказал он. Великолепное мясо. Но знаешь, что самое поразительное? Я заглянул черепахе в глаза – она хотела жить. И не соглашалась умирать. Всего двое суток оставалось до того, как мы должны были ее съесть, а она не соглашалась умирать. Она хотела жить, повторил он. Уму непостижимо.

Мне запомнился тот вечер, продолжал он, тот пляж, и то, как она просто смотрела в небо. Как будто сразу после сотворения мира. Она была… Запнувшись, он подбирал слова.

…свободна.

Не исключено, что все сводилось именно к этому.

Не исключено.

Рэй сделал изрядный глоток пива, рыгнул и вытер мокрые губы тыльной стороной ладони.

Может, это кое-что, сказал он, а может, это все. Не знаю. Но это, черт возьми, было великолепно, я точно знаю.

Мы немного помолчали.

Вот ведь какая штука, сказал Рэй, черепаха хотела жить. Это мне запомнилось. Я заглянул ей в глаза. И увидел страдание. Но она не желала расставаться с жизнью. Даже в агонии.

Рэй, казалось, погрузился в какие-то другие воспоминания. Он водил большим пальцем вверх-вниз по запотевшему боку пивного стакана.

Они с Педро не знали, выговорил он.

Не знали чего?

Что все денежки тю-тю.

Их деньги?

Хайдль спустил все средства на вертолеты, которыми занимался года полтора. Приобрел новый «Ленд Крузер». Еще какие-то игрушки.

И ты не открыл людям глаза?

Шутишь?

Стало быть, они лишатся своих особняков.

Трудно сказать. Зигги, наверно, знает, как выцарапать их деньги.

Но ты сам сказал, что денежки тю-тю.

Ну не знаю я. Вероятно. Может быть. Так мне Зигги сказал.