— Миринда… — пробормотал тот. — Ты меня неправильно поняла!
— Разве? — удивилась я. — Как по мне, тут сложно было ошибиться. Поэтому тебя скоро не станет, Тагор Вейр, после чего я затру все следы. И никакие некроманты или Высшие маги тебе уже не помогут. И знаешь почему? Потому что я и есть Высшая!
Но у Тагора Вейра имелась иная версия.
Загнанная в угол крыса, надо отдать ей должное, тоже умела огрызаться.
— Высшая? — хрипло переспросил он. — Может, ты и Высшая, Миринда, но мне на это наплевать! Потому что ты — вещь! Ты — никто, а мы, Вейры, твои хозяева! Если хочешь знать, этим вечером отец продал тебя лорду Кеттеру графу Триронга, и это была хорошая сделка.
— Они заключили торговый договор, — возразила ему, позволяя змеям обвить меня с ног до головы. Подозреваю, со стороны это выглядело довольно устрашающе, и сынок Эммериха Вейра уперся спиной в магическую стену, тщетно пытаясь отодвинуться от меня подальше. — Твой отец повезет зерно через графство Триронга, а я уеду с лордом Кеттером, потому что он собирается на мне жениться!
— Не ври себе, Миринда! Я слышал их разговор, в нем и речи не шло о замужестве. В дополнении к договору Кеттер купил себе содержанку и привезет дорогой сувенир из Центина. Потому что он отвалил за тебя приличную сумму.
Я усмехнулась, не собираясь ему верить, хотя пронимала, что Тагор мог оказаться прав. Граф Триронга, авантюрист и искатель приключений, вполне мог расщедриться на понравившуюся ему Миринду Орейгу, вспомнив, как я спасла ему жизнь.
— Поэтому ты должна испытывать благодарность, — неожиданно заявил мне Тагор. — К нам, к Вейрам!
— Да что ты говоришь⁈ — картинно удивилась я, и мои змеи согласно зашипели. Затем закивали, раздувая треугольные воротники, словно смеялись над услышанным. — Может, мне еще и лечь, Тагор? Снять с себя сорочку и отблагодарить тебя и твоего папочку как следует? Или же сжечь к демонам всех вас и ваш особняк, потому что один из вас пытался меня продать, а второй — изнасиловать!
— Ты ничего не сделаешь ни мне, ни отцу, — внезапно произнес Тагор. — Все это, — он кивнул на моих змей, — лишь пустые угрозы и тупая магическая демонстрация. Но ты и сама об этом знаешь, Миринда! Если посмеешь причинить мне вред, тебя лишат магии, а потом сошлют на каторгу. И это в самом лучшем случае! Так что убери своих тварей и…
Не договорил, потому что дверь распахнулась, и в комнату вошла Аннарита Вейр. В руках она держала плошку со свечей. На ней был длинный халат, накинутый поверх ночной сорочки.
— Мама! — не удержавшись, воскликнула я.
Но вряд ли она могла почувствовать потревоженные магические потоки — я постаралась их скрыть, и сделала все как нужно.
Быть может, в мою комнату ее привела интуиция?
Потому что в зов материнского сердца мне верилось с трудом.
Мама с изумлением уставилась на моих исчезающих змеек. Но я быстро убрала магическую стену, а заодно избавилась от огненных заклинаний, оставив лишь трепещущий над потолком светлячок.
— Мама? — вкрадчиво переспросил Тагор, повернувшись к своей застывшей мачехе. — И как это понимать, леди Вейр⁈ Вы ведь утверждали, что ваша дочь давным-давно умерла!
— Никак, — быстро отозвалась я, осознав собственную оплошность. — Это нужно понимать… никак! Вернее, я так сильно люблю леди Вейр, что считаю ее своей родной матерью.
Сама же смотрела на изменившееся лицо Аннариты Вейр, в полумраке показавшееся мне похожим на уродливую, застывшую маску.
На миг я пожалела, что не владею ментальной магией. Иначе стерла бы из памяти Тагора этот инцидент — от начала до конца. Сделала бы так, словно для него ничего и не было — ни его проникновения в мою комнату, ни моего неосторожного слова.
Но подобное оказалось выше моих сил.
Зато мама… Она ведь владела магией и в свое время считалась одной из сильнейших целительниц на курсе! Быть может, она сумеет мне помочь?
Но мама не двигалась. Смотрела на Тагора, и свеча подрагивала в ее руке.
— Что здесь произошло? — наконец, выдавила она из себя. — Почему здесь повсюду… магия⁈
— Все очень просто, — отозвалась я. — Он пытался меня изнасиловать, — и указала ей на Тагора. — Пробрался в мою комнату, нацепив амулеты с магелитом, а затем на меня накинулся. Мне ничего не оставалось, как только защищаться. За это он меня избил.
С этими словами я прикоснулась к разбитому лицу. Посмотрела на маму, ища у нее… Нет, не защиты — я искала у нее поддержки.
И еще — справедливости.
Но если она не в силах справиться со своим пасынком, то пусть хотя бы известит о произошедшем своего мужа, а тот призовет Тагора к ответу!
Но мама молчала, не спуская с Тагора глаз.
