Я уже знала, что крылатые ящеры не настолько разумны, как люди. Многие ученые пытались описать их мышление понятным для нас языком, но лучше всего мне запомнился трактат одного из магов, жившего пару сотен лет назад.
Именно его я цитировала в своей экзаменационной работе.
'Драконы — словно неразумные дети, которые имеют такую же возможность развиваться, как и мы, но только в случае, если они повстречают свою человеческую ипостась.
Если драконы продолжают существовать без нее, то их разумность, самое большее, достигает уровня семи-восьмилетнего ребенка. Именно по этой причине Драконье Королевство Сигнис после Большой Катастрофы, разорвавшей две ипостаси единого целого, довольно скоро оказалось на грани вымирания, а затем и было оставлено его обитателями.
К сожалению, у драконов не хватает развитого мышления, чтобы вести цивилизованный образ жизни.
Конечно, существуют еще и те, кто находит в обитаемом мире свои вторые ипостаси, но их количество настолько ничтожно, что возродить былое величие драконьей цивилизации на данный момент не представляется возможным'.
К этому моменту я уже неплохо знала теорию.
Обретая друг друга, драконы получали бонус к разумности, а люди — солидную прибавку к короткой человеческой жизни, а заодно некое подобие магии, даже если они рождались без дара. Если же одна из ипостасей погибала, то вторая продолжала жить без нее, сохраняя часть приобретенных навыков.
Теоретических знаний мне хватало, но что касается практических… Дракон внушал мне закономерное опасение своими размерами, зубастостью и клыкастостью, поэтому я твердо решила держаться от него подальше.
Не зря же они избегали мою страну, хотя солнца в центральной части Центина предостаточно! Следовательно, и у нас, жителей королевства, должны быть причины обходить их стороной.
Но магесса Авира так не считала.
— Думаю, среди вас найдется много желающих, — промурлыкала она, — кто захочет подойти к Лахору. Он тоже будет рад познакомиться со студентами пятого курса. Ну же, ребята, не стесняйтесь!
Обвела взглядом мнущийся пятый курс, словно недоумевая, почему никто из нас не спешит выстраиваться в очередь к шипастой морде жаждущего новых знакомств дракона.
Парни со смешками принялись подбадривать друг друга, но вперед не рвались.
Черноволосая Инги, одна из моей четверки, презрительно сморщила маленький носик. Черные раскосые глаза на смуглом лице превратились в узкие щелочки, когда она принялась задирать однокурсников.
— И кто же из вас, героев-любовников, будет первым? — усмехнулась она. — Как целительницам юбки задирать, так вы всей толпой, а как с ящером побрататься…
Магесса Авира явно теряла терпение. Лахор посматривал на мнущихся старшеклассников с хитрым выражением на хищной морде. Затем фыркнул, словно смеялся над нашей трусостью.
Впрочем, все же нашелся первый смельчак — невысокого роста подвижный темноволосый парень. Кажется, его звали Питер, и он был магом Воздуха. Но он не успел, потому что…
Толчок в спину, и я вылетела из переднего ряда!
Охнула от неожиданности, затем еще и споткнулась о выбоину в земле, но удержалась на ногах. Обернулась, чтобы покарать идиота, посмевшего это провернуть…
Но мне ответили двадцатью чистосердечными взглядами и белозубыми улыбками. Один лишь Питер взглянул насмешливо, пробормотав что-то про наглых выскочек и любимиц декана, которым здесь не место.
Даже моя четверка — все, все! — и Йенн, и Эстар, и насмешница Инги, — смотрели на меня с удивлением. Неужели они не заметили, как меня специально вытолкнули из первого ряда⁈
Впрочем, мне было все равно, видели ли они это или нет.
Мне больше не нужно было ничьей защиты или сочувствия. Взрослая уже, сама разберусь!
Отношения с собственной четверкой у меня не задались с первого же дня, когда я только шла сдавать вступительные экзамены. Потому что вид, подозреваю, у меня был еще тот!..
Пусть синяки я убрала, кровоподтеки тоже залечила, но уставшее лицо и заплаканные глаза выдавали мое состояние с головой. Но не накладывать же на себя иллюзию, отправляясь на экзамены в академию магии?
Я решила, что не стану этого делать, а заклинаний от разбитого сердца до сих пор не изобрели.
Впрочем, кому какое дело до худой и расстроенной девицы по имени Аньез Райс, явившейся в академию в своем единственном платье, прижимая к разбитому сердцу свиток с документами и письмо дяди Лестара?
Дела до меня никому не было, поэтому я протолкалась через очередь из поступающих у ворот на входе в академию, после чего долго брела по усыпанной гравием дорожке.
Гравий шелестел под ногами, и я, шагая к огромному замку из серого камня с множеством круглых башенок — там располагался главный корпус академии, — думала о том, что неплохо бы разжиться деньгами и купить себе новые сапожки. Потому что подошва у старых совсем прохудилась, и при каждом шаге я чувствовала, как перекатывались под ступнями те самые камушки, усыпавшие дорожку.
