Натсэ посмотрела на меня, как на дурака, не понимающего очевидных вещей. Либо как на дурака, не понимающего, что пришёл в гости к дуре. Я заткнулся. Бант так бант, кто я такой, чтобы спорить.
Наверное, в доме гостей особо не ждали, или ждали, да не тех. Во всяком случае, мне почудилось, что мы с Натсэ пришли не в самое подходящее время. Теперь-то, наученный опытом с бантом, я видел, что в гостиной царит страшный бардак. Кочерга у камина стоит под дурацким углом. Фигурки на каминной полке выстроились не по росту. Декоративная подушечка на диване лежит так, будто её туда бросили не глядя. А в двух из десяти замеченных канделябров погасли свечи. Впрочем, этот вопрос я легко решил: умножил пламя одной из свечек и перенёс огоньки на пустые фитили.
– Хозяин, а что вы сейчас сделали? – нежно спросила Натсэ.
Я вздрогнул. Меня как будто ведром ледяной воды окатили. Даже в глазах потемнело. Вот дурак!
– Интересно, она будет так же улыбаться, когда узнает? – вздохнула Натсэ.
Какая-то она стала мрачная, как вошла. Готов поклясться, ещё до порога я её понимал, а теперь рядом со мной был как будто чужой человек. Она стояла, сложив руки перед собой, и безразличным взглядом обозревала гостиную и прихожую. Ковры, картины, канделябры, лестницу, ведущую на второй этаж – ту самую, верно, лестницу, по которой так резво бежала Авелла. Кого она, интересно, надеялась встретить, что даже бант не поправила?
– Господин Мортегар, – послышался низкий вкрадчивый голос. – Позвольте, пожалуйста, ваш плащ.
Я сдал плащ лакею и остался в дурацком фраке. Так. Ну и куда теперь девать руки?
Лакей проводил нас в столовую. Я боялся, что у меня начнётся нечто вроде снежной слепоты. После серо-чёрных красок подземелья тут было уж слишком воздушно. Всё кругом белое, прозрачное, в крайнем случае светло-коричневое. Пришлось попетлять среди хрустальных колонн, завивающихся к высокому потолку. Ковёр был такой белый, что мне казалось, за мной остаются безобразные чёрные следы.
Оглянувшись в третий раз, я чуть не упал и, поймав выразительный взгляд Натсэ, перестал маяться дурью. Впереди было испытание посерьёзнее, чем якобы грязные сапоги.
Посреди огромной столовой был накрыт стол из стекла, а рядом с ним стояла Авелла и её немного увеличенная копия. Они даже улыбались одинаково, разве что старшая дама слегка прищуривала при этом глаза.
– Мама, это господин Мортегар, о котором я тебе рассказывала, – прощебетала Авелла.
Она так это сказала, что я поневоле загордился. Почувствовал себя великим героем, о подвигах которого слагают легенды прекрасные дамы. Хотя если серьёзно: что про меня можно было рассказать? Что меня толкнули на рынке, а потом я пил пиво и таращился на Авеллу, не в силах вымолвить ни слова?
Белоснежная дама поклонилась мне.
– Господин Мортегар, – продолжала Авелла, – познакомьтесь с моей мамой, госпожой Акади из рода Кенса.
Я поклонился, внутреннее весь сжавшись, ожидая какого-то взрыва – насмешки или возмущения неправильно выполненным движением.
Но все вышло совсем наоборот. После моего поклона госпожа Акади заговорила тихим и приятным голосом:
– Я рада приветствовать вас во временной резиденции рода Кенса, господин Мортегар. К сожалению, мой муж и… дети сейчас отсутствуют: им пришлось помогать Ордену Рыцарей. Вы наверняка слышали, что произошло минувшей ночью в городе?
– Краем уха, – скромно ответил я. – Кажется, кого-то убили и что-то сгорело.
Мать и дочь рассмеялись, но сделали это так, что я совершенно не почувствовал себя обиженным, а, напротив, засмеялся вместе с ними.
– Не говорите так при моём муже, – попросила госпожа Акади. – Когда сегодня утром он услышал от меня точно такие же слова, то целый час распекал за то, что я ничего не воспринимаю серьёзно. Но я ведь из клана Воздуха. Мы с трудом воспринимаем всерьёз всё, что происходит на земле. Впрочем, почему бы нам не продолжить беседу за столом? Прошу вас, господин Мортегар, это место для вас, а это – для вашей очаровательной рабыни.
Я вздрогнул от удивления, что кто-то обратил внимание на Натсэ, и тут же устыдился: сам-то я вообще про неё забыл, засмотревшись на эти два облачка, принявших человеческий облик. Должно быть, сам факт того, что из-за плеча Натсэ торчала рукоять меча, многое говорил родовитым аборигенам.
Едва мы уселись, и я взял в руки столовые приборы, как госпожа Акади воскликнула:
– Постойте, господин Мортегар, а как же проба?
К счастью, Натсэ сориентировалась быстрее меня. Она своей вилкой быстро собрала с моей тарелки несколько кусочков овощей и мяса, запила глотком вина из моего фужера и кивнула. Госпожа Акади и Авелла смотрели за этим действом без всякой обиды, но с огромным любопытством.
– Вас хотят убить, господин Мортегар? – с придыханием спросила Авелла.
– Есть такое опасение, – сказал я, подумав о Талли. – Простите мне, что…
– Ну что вы, что вы! – замахали руками дамы. – Нам, напротив, очень интересно. А сколько стоит такая рабыня?
Я задумчиво окинул взглядом Натсэ. Она не собиралась мне помогать, увлечённо орудовала ножом и вилкой. Придётся выкручиваться самому.
