Я впал в глубокую задумчивость. Что если всё это напрасно? Что если я, справившись со всеми испытаниями, просто не смогу принять печать Земли? С чего я вообще решил, что могу чего-то там добиться? Да мой потолок – это выполнять чужие приказы и стараться оправдывать чужие ожидания. Я сам как раб… Только вот до сих пор об этом не задумывался, до сих пор не злился из-за этого.
Тем временем мы вошли в город, и Натсэ вдруг потянула меня за рукав.
– Что? – дёрнулся я.
– Почему вокруг столько девушек в школьной форме Атрэма?
– В форме кого? – удивился я. – Чего?
– Атрэм – академия магов Воздуха, – терпеливо пояснила Натсэ. – Одна из. Ученицы там носят примерно вот такую форму, – кивнула она на идущую мимо девицу.
Девица была в чёрной юбке выше колена и белой блузке с чёрным пиджачком поверх. И, покрутив головой, я обнаружил, что одетых подобным образом девушек действительно полно. Некоторые были без пиджачков, и покрой одежды отличался, но… В целом, у меня было такое чувство, будто я попал в один из своих любимых мультсериалов. Школьная форма Атрэма до боли напоминала японскую. Ну, один из её видов.
– А разве ты была не в чём-то подобном, когда мы встретились? – спросил я.
– Не в подобном, а именно в таком, – поправила Натсэ. – У меня… Скажем так, были причины.
– Может, ты положила начало местной моде? – пошутил я.
Источник школьной формы обнаружился там, куда мы и шли – в лавке готовой одежды. Сегодня там было не протолкнуться от весело щебечущих девчонок, покупающих одно и то же. Вместе с хозяином трудились четыре помощницы.
Увидев нас, хозяин вдруг обрадовался, махнул рукой и вышел из-за прилавка.
– Торговля идёт! – сказал он, будто отчитывался. – Шить не успеваем, по ночам сидим. Хотите принарядить рабыню, господин Мортегар? Для вас бесплатно, в знак моего глубочайшего уважения.
Мы с Натсэ переглянулись. Она, судя по взгляду, тоже ничего не поняла. Но если дают, надо брать, и я кивнул. Хозяин только пальцами щёлкнул, и у нас оказался свёрток со школьной формой.
– Ещё чем-нибудь могу помочь? – услужливо спросил хозяин, приложив руку к сердцу.
– Ага. Мы на болота ночью идём. Нам бы что-нибудь соответствующее. И ещё, подскажите, как найти вашего друга, художника. Я у него раз был, и сейчас не вспомню, как пройти…
– А, Вимент! – почему-то обрадовался хозяин. – Ну, он сейчас на рынке не стоит. У него магазин. Я скажу, как найти.
Через двадцать минут мы вышли из лавки, нагруженные свёртками, и направились к северо-западной границе рынка. Там и вправду оказалось несколько каменных строений. На одном из них висела табличка «Картыны». Сомнений у меня не возникло.
Внутри было людно. Талантливый художник Вимент, как и говорила Талли, неплохо поднялся. На него теперь работали многочисленные помощники. Одни заворачивали картины для покупателей, другие записывали заказы. Сам хозяин сидел в дальнем конце здания и сосредоточенно писал что-то кистью на холсте. Завидев меня, он тут же расплылся в улыбке, отложил кисть и поднялся навстречу.
– Правильно зашёл, – сказал он, пожав мне руку своей, перепачканной в краске. – Вазми долю.
На свёрток с одеждой опустился увесистый мешочек. В этот раз там были и золотые монеты.
– Чэрэз ныдэлю заходи ышо, – говорил Вимент. – Я думаю, харашо зайдёшь.
– Вимент, я ничего не понимаю. За что ты даёшь мне деньги?
– Как за что? – изумился Вимент. – За художыство!
И он махнул рукой. Я огляделся, впервые сфокусировав взгляд на картинах вокруг.
– Нет, – вырвалось у меня. – Это… Так же нельзя! Ой…
Я знал их имена. Тут были Рюгу Рена, Мион и Шион, Хомура Акеми, огнеглазая Шана, Нагиса Фурукава, Айсака Тайга… Были и десятки других. Безымянных. В купальниках, состоящих из почти незаметных ниточек, и даже без купальников. Обнимающиеся по двое, по трое. Были и невинные, романтические картинки, где красивые девочки с большими глазами гуляли среди цветов или средневековых пейзажей.
Да, Вимент определённо разобрался, что такое свайп…
– Всэ харашо идут, – объяснил он мне. – Партрэт уже нэ рисую, только картыны.
Я молча кивнул. А что мне было сказать? Не меньше десятка девушек были в традиционной школьной форме, нарисованной, правда, несколько упрощённо. Художник явно уделял больше внимания глазам и лицам, чем одежде, но и этого хватило местным девушкам, чтобы захотеть выглядеть примерно так же.
– И что это всё значит? – спросила Натсэ.
– Значит, что мама ошибалась, – пробормотал я. – Какой кошмар…
– Добро пожаловать в болото, – буркнула Талли и сделала приглашающий жест рукой.
До деревни мы с Натсэ добрались, когда солнце уже протискивалось за горизонт. Деревня была странно пустой, мёртвой. Ставни в домах были закрыты, не было слышно ни разговоров, ни, там, мычания какого.
– А где все? – спросил я у Талли.
В ответ она молча показала вперёд.
Я сперва не понял, куда надо смотреть. Ну, торчит из земли какая-то деревяшка, ну и что. И вдруг до меня со страшной силой дошло: это была не просто деревяшка, а конёк крыши! И торчал он не из земли. Твердь впереди была обманчива, она, если присмотреться, колыхалась.
