- Ну, не совсем так. Но ты прав по большому, прав в бесполезности моей личной подготовки, как специалиста по Контакту. Земные программы СЕТИ нацелены на поиск разума, аналогичного человеческому. Прецендентов-то не было. Ведь что в основе наших представлений? Разум существует в форме сообщества интеллектуальных единиц-субъектов. Солярис Лема не в счет. Опираемся на постулат: временные ритмы существования внеземной цивилизации близки к нашим, то есть заранее имеем в виду наличие совместимости в скоростях протекания процессов, в том числе психических. Мы допускали, что возможны отклонения. Например, в степени развития, в условиях жизни, во внутреннем строении и форме организмов... Из данных элементов общности проистекает наличие хоть какого-то единства в языке, то есть в способе усвоения и передачи информации.
- А в Раю, - ни субъектов-носителей Разума, ни языка. Организмов на планете до последнего времени не было никаких. Так что ли? И методики не работают?
- Именно, Максим. Реакция есть, ее можно равнозначно оценить и как разумную, и как порождение неких стихийных сил; просто они сложно устроены. Но связь установить, - не получается. Мы не знаем, с кем. Мы в тупике. Разговор с пустотой, - что может быть абсурднее...
Отворилась дверь, в лабораторию вошел Адамов в комбинезоне десантника, весь ало-желтый как райский цветок. Из кобуры на бедре торчала рукоятка излучателя, подарок Ефрема Чванова. Около минуты он стоял, прислушиваясь к разговору, переводя взгляд с Тура на его двойника и назад. Судя по внешнему виду Виталия, размышления о бессилии человеческой науки его ничуть не беспокоили. Наоборот, усложняющаяся ситуация придавала ему все больше уверенности в собственной нужности и в успехе Первой Звездной. Он не думал о результатах, он просто не сомневался в их неизбежности, он верил в человека вообще и в себя лично.
Послушав разговор специалистов по Контакту с внеземными цивилизациями, Виталий сделал предложение:
- А вы пробовали с ним поговорить с помощью математики? - Адамов кивнул на двойника, на мгновение задержавшись вначале взглядом на главном координаторе, - Ведь она везде одна, универсальна.
"Вот и началось, - подумал Тур, - Виталий уже затрудняется определить, где настоящий координатор, а где поддельный".
Туах улыбнулся, позавидовав наивности вопроса и отметив искренность, с которой Адамов хотел им помочь. И постарался ответить ему помягче.
- Видишь-ли, Виталий, проблема не так проста. Еще в двадцатом веке американский ученый Джон фон Нейман определил, что математика связана с особенностями языка. А язык зависит во многом от психофизиологического устройства. Так что наш математический язык универсален далеко не абсолютно.
Иван Щербатов кивнул в подтверждение и продолжил:
- У нас накоплен отрицательный опыт Контакта на Земле. Многие "мертвые" языки до сей поры не расшифрованы. Несмотря на то, что об их носителях известно кое-что, а иногда и многое. Цивилизаций родной планеты понять не можем...
Туах завершил краткое пояснение:
- Анализ языка без представления о субъекте, его носителе почти безрассуден. Идем на авось. Знаешь такой научный метод, Виталий, - на авось? Это все равно что камнем в небо бросать, - небось попадешь в нужную точку небесной сферы. Тут главное, чтобы камень на голову не свалился.
Адамов заметно покраснел. Максим Тур решил помочь юному десантнику выбраться из щекотливого положения, в которое тот сам себя поставил.
- Видел я, Виталий, как этому субъекту предлагали скушать и теорему Пифагора, ритмические ряды подсовывали, картинки всякие показывали... Реагирует как и я, то есть никак. Видимо, двойник столь же необразован. Не тот оригинал выбрали. Математические картины не сработали. Кстати, проверь на себе, может, подействует. Иван, ты как?
Щербатов согласно кивнул, прошел за один из приборов и вернулся с небольшим холстом в простой металлической раме, подвесил ее на стену напротив двери и приглашающе поклонился Адамову, скрывая усмешку.
Виталий несколько минут молча разглядывал причудливое сплетение цветных пятен и линий, заключенных в раскручивающуюся огненную спираль.
- Как же она называется? - интонация вопроса Виталия показывала, что он не извлек для себя из картины ни одной математической аксиомы.
- "Ожидание гармонии", - Щербатов снова поклонился.
- Красиво, конечно. Я бы ее повесил в свою комнату, - Виталий вопросительно посмотрел на Тура.
- Повесил! - Туах громко и заразительно рассмеялся, - Ты слышишь, Иван? Вот тебе и математика! Если родной сопланетчик признал твою картину за живописное полотно, достойное постоянного лицезрения, еще не все у нас потеряно.
Максим Тур снова вступил в разговор.
- Конкретность математических определений условна. Картина может иметь и другие названия. "Ожидание любви", например. Но я смею утверждать: если бы на месте моего двойника был двойник Виталия Адамова, дело пошло бы быстрее.
И Щербатов решил смилостивиться над Адамовым.
