Дельфина плакала. Накануне она позвонила в центральный комиссариат полиции Сен-Жермен-ан-Ле. Портрет Тома Отрана был напечатан в прессе и показан по телевидению, и это дало результат. Де Пальма сейчас же приехал к ней.
– Тома крайне опасный человек. Вы должны поверить мне, – сказал Барон девушке, держа ее за руку.
– Мне трудно это осознать. Он был таким ласковым и внимательным. Но я должна верить доказательствам. То, что вы мне говорите, несомненно, правда. Но мне трудно поверить, что он злой.
– Слово «злой» тут не подходит. Оно слишком слабо выражает то, что делает Тома, когда у него обострение. Он страдает очень тяжелой болезнью.
Де Пальма выглянул в окно. В парке Ботанического сада, несмотря на холод, любители занимались оздоровительным бегом. Он запомнил всех мужчин, которых смог разглядеть, и снова повернулся к Дельфине.
– Давайте подумаем, – предложил он. – Давайте вспомним каждый ваш разговор с ним. Начнем с конца. Когда вы видели его в последний раз?
– Три дня назад, перед тем как идти в музей. Он провел здесь ночь.
– Что он вам говорил?
– Он говорил мало. Мне трудно вспомнить. Сначала речь шла о каких-то пустяках. Потом заговорили о моей диссертации. Он дал мне несколько подсказок по поводу искусства неандертальцев.
– Искусства неандертальцев?
– Да. Он думает, что они не были такими дикарями, какими их сейчас считают, и что у них было достаточно развитое искусство. Он считает, что некоторые произведения, которые приписывают человеку разумному, могли быть созданы неандертальцами.
На несколько секунд де Пальма задумался. Он никогда ничего не читал о неандертальцах ни в работах Кристины Отран, ни у других авторов. «Это никак не связано с пещерой Ле-Гуэн», – подумал он и выбросил из головы мысль об этих предшественниках современного человека.
– Сколько времени он приходит сюда?
– Невозможно угадать, когда он придет. Когда он бывает у меня, то не выходит из квартиры и помогает мне писать диссертацию. Вот почему мне трудно понять…
– Расскажите мне, как вы встретились.
Девушка глубоко вздохнула.
– Он зашел в наш книжный магазин, а потом мы с ним разговорились.
– О чем вы разговаривали?
– В основном о первобытной истории. О неандертальском человеке.
– И больше ни о чем?
Дельфина покачала головой: нет.
– А что было в тот первый вечер?
– Он пришел сюда, потому что дождь лил так же, как сегодня, и маленький ресторан, куда мы заглянули, был полон. Мы поговорили, а потом ему вдруг стало плохо. Его настроение внезапно изменилось, и он ушел.
– Вы поняли, почему это случилось?
– Нет, не совсем.
– О чем вы говорили в тот момент?
– Тоже о неандертальцах. Я ему сказала, что неандерталец является чем-то вроде брата-близнеца человека разумного. Помню, он много раз повторил эту фразу.
Де Пальма покачал головой. Ничто не щелкнуло в его уме.
– В какой день он пришел снова?
– Подождите! – сказала Дельфина, вставая. – Это число есть у меня в записной книжке, потому что я попросила отгул в музее.
Она стала лихорадочно рыться в своем ежедневнике. Длинные худые пальцы перебирали страницу за страницей.
– Суббота, двадцать первого. Да, это тот день. Он приехал двенадцатичасовым поездом, я встретила его на вокзале, и мы поехали в лес Фонтенбло.
– В Фонтенбло?
Она густо покраснела и стала искать взглядом несуществующий предмет.
– О чем вы говорили в тот день?
– Мы вошли в укрытие. Там, в скале, были скульптуры и…
– Что он вам сказал?
– Я… это трудно.
– Я вас понимаю.
– Мы… мы занимались любовью.
– А потом?
– Ничего особенного. Мы вернулись. Он подарил мне это рубило. Орудие неандертальца. Очень редкую вещь. Это меня потрясло.
Де Пальма отодвинул занавеску на окне и долго смотрел на улицу, над которой дождь висел как занавес, а ветер относил его струи, и они ударяли об опрятные фасады домов.
– Он сказал мне, что знает пещеру с древностями в Провансе.
– Он назвал вам место, где она находится? – спросил де Пальма.
– Нет, – ответила девушка. – Только обещал, что однажды отведет меня туда.
– Напрягите вашу память. Он говорил вам о каком-нибудь месте на берегу моря или около горы?
– Нет, не у берега. Это дальше от моря.
– Возле какой горы?
– Он сказал, что она похожа на огромный клюв и что с ее вершины виден древний мир.
Над Кенсоном возвышается гора. На ее вершине есть вытянутый вперед уступ, и от этого она немного похожа по форме на орлиный клюв, вспомнил де Пальма.
– Он сказал вам еще что-нибудь о ней?
– Нет.
Дельфина вытерла слезы. От плача вокруг глаз появились красные круги, которые ее уродовали.
– Что мы теперь будем делать? – спросила она.
Де Пальма отнимал у нее любимого мужчину. Но он же открыл ей глаза, когда она стояла на краю, и показал, в какую глубокую пропасть она собиралась бросить свою жизнь.
– По правде говоря, не знаю, – сказал Барон.
– То, что вы говорите, ужасно!
– Я знаю, что это так. Но это правда. У вас есть безопасное место, где вы могли бы спрятаться? Я имею в виду – такое, чтобы он не знал даже о его существовании.
Девушка задумалась.
– Я просто могу пожить у матери.
– Это далеко отсюда?
