– Прямо напротив, на Малой Субуре, – общественная уборная, а рядом – Субурские бани, – заметил агент. – С водой здесь проблем нет. Идеальное место. Не слишком высокое, поэтому вода поступает бесперебойно. И не слишком низкое – не будут беспокоить наводнения на Тибре. Конечно, прежний владелец сам следил за состоянием водопровода и канализации, зато и цену с жильцов брал хорошую за эти удобства.
Аврелия воодушевилась. Прежде ее больше всего пугала перспектива лишиться собственной ванны и уборной. Ни в одной другой инсуле, где они побывали, не было ни водопровода, ни канализации, хотя те и находились в лучших районах. И если раньше Аврелия еще не была уверена, устроит ли ее эта инсула, теперь она уже точно знала – устроит!
– Какой доход может принести аренда? – поинтересовался юный Цезарь.
– Десять талантов в год – четверть миллиона сестерциев.
– О боги! – покачал головой Котта.
– Ремонт здания не будет вам стоить ничего, оно выстроено на совесть, – сказал агент. – Так что у вас не будет недостатка в жильцах. Сейчас многие инсулы рушатся, другие вырастают как грибы – слишком быстро, чтобы жильцы доверяли качеству строительства. Кроме того, обратите внимание: инсула стоит особняком. Тем больше шансов на то, что, если в соседнем доме начнется пожар, к вам огонь не перекинется. Не дом, а скала, поверьте моим словам!
Так как бессмысленно было пробираться в паланкине через заваленную мусором Субуру, Котта и юный Цезарь прихватили с собой двух галлов, чтобы без риска провести Аврелию пешком. Впрочем, стоял полдень, люди на шумных улицах, казалось, больше интересовались своими делами и не имели намерения беспокоить красавицу Аврелию.
– Ну и как тебе понравилось это жилье? – спросил ее Котта, когда они спустились к Аргилету и собирались пройти через Римский форум.
– О, дядя, это превосходно! – воскликнула она и повернулась, чтобы посмотреть на юного Цезаря. – Ты согласен, Гай Юлий?
– Думаю, нам подходит, – ответил он.
– Что ж, хорошо. Документы оформлю сегодня же. Девяносто пять талантов… Выгодная сделка. Пять оставшихся талантов можете истратить на мебель.
– Нет! – твердо заявил юный Цезарь. – Мебель за мной. Тебе известно, что я не нищий! Земля в Бовиллах дает мне неплохие доходы.
– Да, знаю, Гай Юлий, – спокойно ответил Котта. – Ты же говорил, помнишь?
Нет, этого он не помнил. Единственное, о чем мог в эти дни думать юный Цезарь, была Аврелия.
Поженились они в апреле. Стоял чудесный весенний день, предзнаменования были благоприятны; даже Цезарю-отцу, казалось, полегчало.
Плакала Рутилия, плакала и Марция; одна – потому что выдавала замуж первого своего ребенка, вторая – потому что женила последнего. Были на этой свадьбе Юлия и Юлилла, но их супруги отсутствовали: Марий и Сулла все еще оставались в Африке, а Секст Цезарь набирал войско в Италии, не сумев выпросить у консула Гнея Маллия Максима отпуск.
Котте хотелось снять дом на Палатине, чтобы молодая пара провела там свой первый месяц.
– Сначала вам надо привыкнуть к тому, что вы муж и жена, а уж потом начинать жить в Субуре, – сказал он.
Котта очень заботился о судьбе своей единственной девочки.
Но молодая пара решительно отказалась. Поэтому свадебное шествие затянулось: путь до Субуры неблизкий.
Юный Цезарь был очень доволен, что лицо его невесты скрыто вуалью; непристойные шутки зевак он героически выдерживал один, улыбаясь и раскланиваясь в ответ.
– Это наши новые соседи, придется ладить с ними, – сказал он молодой супруге. – Ты просто не слушай, что они говорят.
– На твоем месте я бы предпочел избегать встречи с ними, – заявил Котта, который хотел нанять гладиаторов для сопровождения свадебной процессии.
Толкучка на улицах Субуры, преступные наклонности местных жителей и даже их жаргон – все это раздражало его.
Когда они подошли к инсуле Аврелии, за ними уже тянулась целая толпа ротозеев, которые, видимо, надеялись, что в конце пути их ожидает море вина, и рассчитывали повеселиться. Однако, когда юный Цезарь открыл дверь и взял молодую жену на руки, чтобы пронести ее через порог дома, Котта-старший, Луций Котта и два галла придержали толпу, пока юный Цезарь не зашел в дом и не запер за собою дверь. Под недовольные возгласы собравшихся Котта с высоко поднятой головой пошел прочь.
Дома находилась только Кардикса. Аврелия хотела потратить деньги, оставшиеся от приданого, на домашних слуг, но решила сделать это после свадьбы, чтобы обойтись без советов матери и свекрови. Юному Цезарю тоже необходимы были слуги – управляющий, виночерпий, секретарь, писарь и личный слуга. Но Аврелии требовалось больше: две служанки для черных работ, прачка, повар с поваренком, две «прислуги за все» и один раб помускулистей. Не так уж много, но и не мало.
На улице темнело. Свет, проникавший через лестницу с девятого этажа, рано померк, так же как и свет с улицы, затененной стоящими вокруг высокими домами. Кардикса зажгла все лампы, но их не хватало, чтобы осветить темные углы. Служанка ушла в свою каморку, чтобы оставить молодоженов наедине.
