– Годится, – сказал Цезарь. – Только присылай ее побыстрее, Марк Аврелий! Завтра, в полдень.
– Ты скажешь сыну?
– Конечно. Он как раз может и доставить ее.
Обычно Аврелия не раздумывала, что надеть. Она любила яркие цвета, любила их сочетать, но со строгим расчетом. Тем не менее, зная, что за ней должен зайти жених, чтобы отвести ее к своим родителям, она засомневалась. Наконец выбрала нижнюю тунику из тонкой светло-вишневой шерсти, а поверх – розовую с драпировкой, достаточно тонкую, чтобы более глубокий цвет туники был виден. Еще одну с драпировкой сверху, более бледного розового оттенка – тонкую, как свадебная вуаль. Аврелия приняла ванну, затем надушилась розовым маслом, волосы зачесала назад и уложила в узел. От предложения матери нанести немного румян она отказалась.
– Сегодня ты слишком бледна, – возразила Рутилия. – Ты волнуешься. Ну же, расслабься! Всего лишь мазок румян на щеки. И подведи глаза.
– Нет.
Бледность ее тут же прошла, когда за ней зашел Гай Юлий Цезарь Младший. Все краски, об отсутствии которых сожалела мать, заиграли на лице Аврелии.
– Гай Юлий! – Она протянула ему руку.
– Аврелия! – Он взял ее за руку.
Что делать дальше, они не знали.
– Ну идите же, до свидания! – раздраженно напутствовала их Рутилия.
Так странно из-за этого привлекательного молодого мужчины терять своего первого ребенка… Замужество дочери как бы старило ее саму. А ведь там, в глубине души, она все еще чувствовала себя восемнадцатилетней.
Они тронулись в путь. Кардикса и галлы плелись сзади.
– Я должен предупредить тебя: мой отец болен, – сказал Цезарь. – У него злокачественная опухоль в горле. Мы боимся, что он скоро покинет нас.
– О! – произнесла Аврелия.
Они повернули за угол.
– Я получил твою записку, – сказал он, – и поспешил встретиться с Марком Аврелием. Не могу поверить, что ты выбрала меня!
– А я не могу поверить, что встретила тебя.
– Думаешь, Публий Рутилий сделал это специально?
Она улыбнулась:
– Наверняка!
Они прошли до конца квартала, снова повернули за угол.
– Вижу, ты не очень-то разговорчива.
– Да.
Вот и все, о чем они успели поговорить, прежде чем дошли до дома Цезарей.
С первого взгляда старший Цезарь понял, что ошибался. Перед ним предстала вовсе не избалованная, капризная красотка! Избранница сына действительно оказалась необыкновенной красавицей, но красота ее не отвечала общепринятым стандартам. Наверное, из-за этой-то непохожести ее и называли необыкновенной. Какие красивые дети будут у них! Но внуков Юлию Цезарю уже не видать.
– Садись, Аврелия. – Его голос был едва слышен, поэтому он сопроводил приглашение жестом. Стул стоял так, чтобы Цезарь мог видеть невестку. Сына он усадил с другой стороны. – Что рассказал тебе Марк Аврелий о нашем с ним разговоре? – спросил он.
– Ничего.
Он пересказал ей спор о приданом, не объясняя, какую позицию занимает сам, а какую – Котта.
– Твой дядя, твой опекун, говорит, что выбор за тобой. Ты хочешь приобрести дом или же инсулу? – спросил он, глядя ей в лицо.
Как поступила бы Корнелия, мать Гракхов? На этот раз Аврелия знала ответ: самым благородным образом. Теперь ей следует поддерживать честь и свою, и своего возлюбленного. Выбрать дом? Это, конечно, удобнее, да она и лучше знает, как управляться с домом. Но сознание того, что их гнездо куплено на деньги жены, унизило бы возлюбленного.
Она отвела взгляд от Цезаря и серьезно посмотрела на его сына:
– Что предпочел бы ты?
– Тебе решать, Аврелия, – ответил он.
– Нет, Гай Юлий, тебе. Я собираюсь стать твоей женой. Хорошей женой. И знаю свое место. Главой дома будешь ты. Все, чего я прошу взамен, уступая тебе первенство, – это всегда обходиться со мной честно и благородно. Выбор места, где нам жить, – за тобой. Будет по-твоему.
– В таком случае мы попросим Марка Аврелия найти нам инсулу и запишем право владения на твое имя, – не колеблясь ответил юный Цезарь. – Это должна быть самая доходная инсула, какая только найдется. Я согласен с отцом: ее расположение не имеет значения. Доход с ренты – твой. Жить будем в одной из квартир первого этажа, пока я не смогу купить нам собственный дом. Я буду обеспечивать тебя и наших детей доходами, которые получаю со своей земли. Инсулой же распоряжайся как пожелаешь, я вмешиваться не стану.
Видно было, что Аврелия довольна. Но она не сказала ничего.
– Ты неразговорчива! – с удивлением сказал старший Цезарь.
– Да, – ответила Аврелия.
