Котта принялся за дело с желанием, несмотря на то что предпочел бы найти для племянницы уютное гнездышко в одном из лучших районов Рима. Тем не менее он и сам понимал: самое практичное – вложить деньги в большую инсулу в центре Субуры. Доходный дом, который Котта присмотрел, был не нов. Владелец выстроил его около тридцати лет назад и с тех пор жил в двух самых больших квартирах первого этажа. Построен дом был на века. Кладка из камня и бетона, opus incertum, пятнадцати футов в глубину и пяти в ширину. Внешние и несущие стены, два фута толщиной с обеих сторон, облицованы небольшими камнями неправильной формы, а внутри заполнены плотной смесью из цемента и гравия. Все окна обрамлены рельефными арками из кирпича. Все укреплено толстыми деревянными балками. Широкая светлая лестница служила дополнительной опорой. Вдоль нее стояли в два ряда мощные колонны, на каждом этаже здания скрепленные массивными балками.
Девять этажей по девять футов в высоту каждый – довольно скромно. Инсулы по соседству были на три-четыре этажа выше. Зато этот дом занимал целиком небольшой треугольный квартал на стыке двух улиц – Малой Субуры и улицы Патрициев.
Осматривали они эту инсулу после знакомства с целой чередой других. Котта, Аврелия и юный Цезарь за это время уже успели привыкнуть к болтовне невысокого бойкого агента с безупречной римской родословной – разве какой-нибудь грек-вольноотпущенник мог бы работать в фирме Тория Постума, торговца недвижимостью!
– Обратите внимание на штукатурку на стенах, снаружи и внутри, – трещал агент. – Ни одной трещины! А фундамент? Прочнее, чем хватка скупца, вцепившегося в свой последний золотой слиток… Восемь лавок – все сданы в аренду на долгий срок, не придется подыскивать арендаторов и беспокоиться о плате… Две квартиры с гостиными на двух нижних этажах… На следующем этаже – только две квартиры. До шестого этажа – по восемь квартир. Двенадцать – на седьмом, двенадцать – на восьмом… Над всеми лавками имеются жилые комнаты… Дополнительные кладовки на антресолях спален первого этажа…
Он все превозносил и превозносил достоинства доходного дома. Вскоре Аврелия уже перестала его слушать, углубившись в собственные мысли. Пусть вникают дядя Марк и Гай Юлий. Ведь она – на пороге неведомого дотоле мира, который предстоит обжить и подчинить себе. Конечно, кое-что ее страшило. Не так просто осваивать сразу две новые роли – роль замужней женщины и роль владелицы инсулы. В то же время она замечала в себе и храбрость, рожденную ощущением свободы, столь новым, столь непривычным пока. Прежде она не сталкивалась со скукой или с разочарованием. Детство ее было счастливым и заполненным, ей некогда было скучать. Но теперь, перед замужеством, она заметила, что задумывается, чем заниматься целыми днями, если природа не даст ей столько детей, как у Корнелии, матери Гракхов. В знатных семьях редко имели больше двоих детей. Аврелия была исполнительна и трудолюбива, но с самого рождения ее, единственную девочку в семье, оберегали от забот. Теперь же она вот-вот станет домовладелицей и женой. Это обещало ей немало хлопот в самом ближайшем будущем.
Вот почему взгляд ее сиял. Она строила планы, старалась представить себе, как все это будет выглядеть.
Квартиры первого этажа были разной площади. Домовладелец, строя инсулу, поскупился насчет собственного жилища. После особняка Котты на Палатине эта инсула казалась очень маленькой. Действительно, особняк Котты занимал бóльшую площадь, чем весь первый этаж инсулы, включая лавки, таверну у перекрестка и обе квартиры.
Несмотря на то что в триклинии вряд ли смогли бы поместиться три обыкновенных обеденных ложа, а таблиний был меньше любого кабинета в частных домах, потолки в них были очень высоки. Стена между ними не доходила до потолка, что позволяло воздуху и свету проникать с лестницы через столовую в кабинет. В гостиной прекрасный мозаичный пол, стены красиво оштукатурены, две толстые деревянные колонны посреди комнаты окрашены под мрамор причудливой расцветки. Воздух и свет проникали сюда с улицы сквозь огромную железную решетку, расположенную высоко на наружной стене между лавкой и лестницей, которая вела на верхние этажи. Из гостиной можно было попасть в три спальни, традиционно лишенные окон, а из кабинета – в две другие, одна из которых была чуть побольше. В квартире имелась еще одна небольшая комната, которую Аврелия могла бы использовать как свою гостиную, а между ней и лестницей – кубикула, как раз для Кардиксы. Но всего приятнее было обнаружить, что в квартире есть ванная и уборная. Как радостно сообщил агент, инсула находится прямо напротив одной из главных сточных труб Рима и к ней подведен водопровод!
