– О нет! – Котта сидел на самом краю стула, ноздри его подергивались: в комнате пахло как-то неприятно тревожно.
– Увы, это так. У меня опухоль в горле. Сегодня утром авторитетный врач Афинодор это подтвердил.
– Это весьма прискорбно, Гай Юлий. Тебя будет крайне не хватать в сенате. Особенно моему шурину Публию Рутилию.
– Он надежный друг. – Воспаленные глаза Цезаря то и дело закрывались от усталости. – Не хочу гадать, зачем ты здесь, Марк Аврелий. Пожалуйста, скажи сам.
– Список поклонников Аврелии, моей племянницы и подопечной, стал чересчур длинным – и все сплошь известные имена. В конце концов я уже начал бояться, как бы после свадьбы у моих сыновей не оказалось врагов больше, чем друзей. И тогда я позволил ей самой выбрать себе супруга. Два дня назад в доме своего дяди Публия Рутилия она встретилась с твоим младшим сыном. А сегодня объявила, что выбрала его.
– И тебе это не нравится. Как и мне.
– Да. – Котта вздохнул и пожал плечами. – Тем не менее я дал слово. И должен его сдержать.
– Я сделал такую же уступку своему младшему сыну много лет назад, – сказал Цезарь и улыбнулся. – Надеюсь, наши дети окажутся разумнее нас.
– Будем надеяться, Гай Юлий.
– Ты, вероятно, хочешь знать об обстоятельствах моего сына.
– Он рассказал, когда просил ее руки.
– Возможно, он был не до конца откровенен. Земли у него более чем достаточно, чтобы гарантировать ему место в сенате. Но это – все, что у него есть, – сказал Цезарь. – К сожалению, я не в состоянии купить второй дом в Риме – вот в чем беда. Этот дом отойдет моему старшему сыну Сексту, который недавно женился и теперь живет здесь со своей женой. Они уже ждут первенца. Смерть моя неизбежна, Марк Аврелий. После моей смерти paterfamilias станет Секст. Младшему после свадьбы придется подыскать себе другое жилище.
– Уверен, что ты знаешь: за Аврелией – очень богатое приданое, – сказал Котта. – Вероятно, разумнее всего будет вложить ее приданое в дом. Ей досталась в наследство от ее отца, моего брата, большая сумма, вот уже несколько лет вложенная в дело. Несмотря на подъемы и спады, в настоящий момент на ее счету около сотни талантов. На сорок талантов можно купить весьма приличный дом на Палатине или в Каринах. Естественно, дом будет записан на имя твоего сына. Но если они вдруг разведутся, твой сын должен будет выплатить Аврелии стоимость дома. Впрочем, в распоряжении Аврелии все еще останется приличная сумма, на которую она сможет купить все, что пожелает.
Цезарь нахмурился:
– Мне не нравится даже мысль о том, что мой сын будет жить в доме, купленном на деньги его жены. Это было бы наглостью с его стороны. Нет, Марк Аврелий, я думаю, что деньги Аврелии надо вложить в нечто более надежное, чем дом, который будет принадлежать ей лишь отчасти. На сто талантов можно купить отличную инсулу где-нибудь на Эсквилине. И купить именно для нее, на ее имя. Молодая пара может жить бесплатно в одной из квартир первого этажа, а твоя племянница могла бы получать доход с других квартир. Доход больший, чем от любых других инвестиций. Моему сыну придется постараться самому заработать на собственный дом – это придаст ему целеустремленности.
– Я не могу допустить, чтобы Аврелия жила в доходном доме! – ужаснулся Котта. – Нет, я выделю сорок талантов на покупку дома, а остальные шестьдесят вложу в какое-нибудь надежное дело.
– Инсула на ее имя, – упрямо повторил Цезарь.
Он закашлялся и с трудом справился с удушьем.
Котта налил в кубок вина, вложил в руку Цезаря и помог поднести к губам.
– Теперь лучше, – поблагодарил Цезарь немного погодя.
– Наверное, мне следует зайти в другой раз, – сказал Котта.
– Нет, давай выясним все до конца сейчас, Марк Аврелий. Обоим нам не слишком по душе их союз. Что ж, в таком случае не будем устилать их путь цветами. Пусть узнают цену любви. Если они действительно любят друг друга, некоторые трудности только крепче соединят их. Если нет – ускорят разрыв. Сделаем так, чтобы все приданое Аврелии осталось у нее. Этим мы не унизим моего сына. Инсула, Марк Аврелий! Она должна быть хорошо устроена. Так что постарайся нанять для осмотра будущей покупки честных людей. И, – добавил он шепотом, – не особо придирайся к ее местоположению. Рим быстро растет, а рынок недорогого жилья куда стабильнее рынка дорогих домов. Когда наступают тяжелые времена, обеспеченные люди беднеют. Поэтому на более дешевое жилье всегда найдутся съемщики.
– О боги, моя племянница не будет обыкновенной домовладелицей! – закричал взбешенный Котта.
– А почему бы и нет? – спросил Цезарь, устало улыбаясь. – Я слышал, она необыкновенная красавица. Почему бы ей не соединить эти две роли? Если не получится, она еще дважды подумает, стоит ли выходить замуж за моего сына.
– Она действительно очень красива. – Котта широко улыбнулся. – Я приведу ее к тебе, Гай Юлий, и ты сможешь сам убедить ее, в чем захочешь. – Он поднялся и положил руку на костлявое плечо собеседника. – Вот мое последнее слово: пусть Аврелия сама распорядится своим приданым. Ты предложишь ей купить инсулу, а я – дом. Годится?
