Дангир усмехнулся:
– Уверен, что им не понравится. Все это. – Ректор встал и обвел комнатушку взглядом. Затем вновь посмотрел на меня и очень строго, холодно произнес: – Подумайте хорошенько, Тина. Я дам вам время на размышления, используйте его с толком.
И он ушел. А я в бессильной ярости заходила из стороны в сторону. Обрывки мыслей жалили, словно ядовитые мары. Доказательств у них нет, при мне ничего не было, никаких улик! Накопители унес с собой Лестор. Маме нельзя волноваться. Меня ждут на балу, в конце концов! А я сижу здесь, в холоде и беспомощности.
Через какое-то время на смену злости пришли отрешенность и пустота внутри. Что толку колыхаться, если ничего изменить нельзя? Выбить дверь мне не по силам…
– Тина, ты в порядке? – В глазах подруги читалось беспокойство.
Я так глубоко ушла в себя, что даже не заметила, как она пришла!
– Зара! Не ожидала, что тебя пропустят.
Подруга крепко обняла меня и шепнула:
– Я пообещала, что попытаюсь уговорить тебя сознаться.
– О, ну тогда передай им, – я многозначительно взглянула на патрульного, вошедшего вместе с Зарой и замершего у двери, – что я сознаюсь. – Зара приподняла брови. – В том, что страдаю неизлечимой формой сомнамбулизма.
– Чего?
Она села в кресло (хорошо хоть Дангир не забрал его!) и уставилась на меня с удивлением.
– Эм, лунатизма.
– Тина, ты меня пугаешь.
– М-да. Короче, я хожу во сне, в Орте ведь тоже так бывает, да?
– Тина, у тебя, наверное, жар. Они держат тебя в ужасных условиях, я все передам ректору! Пусть скорее уже разбираются во всем и выпускают тебя! Иначе я окончательно свихнусь. Не могу больше одна, даже Твик куда-то подевался. И твоя Эльза, и…
Она вдруг всхлипнула, и по ее щекам потекли слезы.
– Эй-эй! Зара, ну чего ты? Перестань! Все наладится.
– Я не видела Ерика уже несколько дней, и никто не видел. Он не появлялся в комнате, не ходил в столовую и на занятия. Тина, я знаю, что-то случилось! А теперь еще и тебя обвиняют непонятно в чем. Какой-то непрекращающийся кошмар!
– Так-так, как это никто не видел? Я же… – Патрульный кашлянул, и я осеклась. – Он обязательно найдется! Уверена, все хорошо! И со мной тоже ничего не случится.
– Пропал еще кое-кто. Этот твой друг, Лекс. Всех опять допрашивают, на этот раз и о нем тоже.
– Да уж, учиться оказалось веселее, чем я предполагала, – с грустью улыбнулась я.
– Тина, обещай, что ты выкрутишься.
– Даже не сомневайся!
После Зары до самого позднего вечера больше никто не приходил (если не считать конвоиров, молча принесших обед и ужин строго по расписанию). Я уже решила, что ректор в самом деле дает мне подумать (или, вернее, одуматься) в одиночестве. Но нет. Анир все-таки заглянул. Виноватым он не выглядел, но и обида на него успела улечься.
– И что? В этот раз даже не позовешь на прогулку? – хмыкнула я.
– Уже нет, – покачал он головой.
– Ну да, у меня теперь есть кресло. Гляди, какое шикарное. Никуда ходить не нужно, сиди наслаждайся.
– Тина… Все серьезно, можешь ты это понять? Если ты не сознаешься, они применят ментальное воздействие и все равно все узнают!
– Это то, от которого можно умственно отсталой стать? Не посмеют.
– Если бы речь шла только о внутренних делах Академии, то нет, думаю, не зашли бы так далеко. Но речь о достоянии Королевства! Ни зен Дангир, ни тем более я уже ничего не решаем. Мое положение здесь, знаешь ли, тоже весьма шаткое.
– Да неужели?
– Даже удивительно, что ректору так долго удается сдерживать королевских следователей, – проигнорировав мое ехидство, продолжил Анир. А потом опустился прямо на пол, опершись спиной на мою койку. – Ты не хочешь меня услышать.
– Я слышу. И благодарна за информацию. Я что-нибудь придумаю.
– Хорошо. – Анир чуть скривился. – Если собираешься договориться с за́мком и сбежать через несуществующую дверь, то поторопись, – сказал он и поднялся.
Не коснулся, даже не взглянул! Просто ушел.
– И что теперь, ваше высочество? – спросила я себя и лишь с трудом поборола желание побиться головой о стену.
На следующий день меня снова удостоил чести ректор Дангир. Посмотрел на насупленную молчаливую меня, угрюмо хмыкнул и велел собираться. Звучало это предложение несколько комично, при себе у меня не было решительно ничего, что можно было бы собрать, однако я кивнула. И даже попросила:
– Не волнуйте маму. Ей нельзя.
– Раньше об этом нужно было думать, – ответил на это ректор и ушел.
А уже через пару минут за мной пришли знакомые патрульные и без лишних слов потайными коридорами вывели из Академии.
Дварты, портал – всего через час я была дома, во дворце. Невероятно. До сих пор трудно поверить, на что способна магия.
Передав меня стражникам, патрульные исчезли, а я, пожалуй, впервые за всю эту историю с источником почувствовала себя по-настоящему виноватой. Даже не так: почувствовала себя в самом деле преступницей. Неприятно. Очень.
К счастью, отвели меня не в темницу, а прямиком в кабинет отца.
– Здравствуй, принцесса, – поздоровался он, и на душе стало еще хуже.
– Мама знает? – пискнула я.
– Нет, пока не знает. Но тебе придется объясниться, – сказал отец и жестом указал на кресло.
