Взгляд Анира замер на моих губах, а его руки заскользили по моей спине, поглаживая нежно и осторожно. Я застыла, вслушиваясь в свои ощущения. Яркие, дурманящие. И чуть откинула голову, когда губы Анира прижались к моей шее. Сперва робко, будто спрашивая разрешения, затем поднялись к уху, приласкав чувствительную кожу за мочкой, и наконец отыскали губы. Так тягуче и горячо, единственно правильно – я и мой дракон. Мне хотелось, чтобы он продолжал, хотелось раствориться в этой упоительной нежности и разгорающейся страсти. Но Анир вдруг отстранился:
– Прости.
Хмельная эйфория и блаженная невесомость сменились острым, холодным разочарованием.
– Что?
– Я не должен был. Прости, – повторил он глупое, ненужное извинение и, перенеся меня ближе к краю бассейна, стал выбираться.
– Подожди, Анир, что опять? Это из-за отца?
– Ты принцесса, – обронил он, остановившись.
– Это мы уже проходили, помнишь? – усмехнулась я невесело.
– Верно, и это теперь даже не главное. После того как я стал чудовищем в прямом смысле.
– Не чудовищем – драконом. Синим, представляешь? – Я преодолела разделяющее нас расстояние и коснулась его спины. – Зелт сказал, ты должен его подчинить. Но что, если это не так?
Анир наконец обернулся:
– Тина, тот, кого ты видела, не древний дракон Армагар. Больше нет. Сама говоришь, синий. Армагар был золотым.
– И пусть.
– Ты не понимаешь. Дракон переродился, он молод, агрессивен и глуп, его сущность должен обуздать и покорить человек. Впрочем, человек ли я теперь? Половинчатое существо. Разум у человека, сила и мощь – у дракона. Мудрость Армагара, по мнению учителя, тоже, но она отступила далеко вглубь, как знания предков, и дотянуться до нее еще надо суметь.
– И пусть, – упрямо повторила я. – Давай попробуем! Наладить контакт. Он ведь делился силой, помогал столько времени, неужели не заслужил чуточку свободы? Бассейн большой, должен влезть. И здесь такая приятная прохлада, просто позволь…
Анир застонал:
– Это не шутки, Тина. Дракон опасен. Я даже не уверен, что он на нашей стороне, ему просто хочется свободы и все.
– Его можно понять.
– Нет, – отрезал он непреклонно и ушел.
А я выбралась из бассейна, казавшегося теперь неуютным и мрачным, и села на бортик. Внутри было пусто. И больно. Анир будто отказывался не только от части себя, но и от меня. Отрицая дракона, отталкивал то прекрасное, что могло быть между нами. Могло и было! Я точно знала это, а значит… не имела права отступать.
– Ты так легко от меня не отделаешься, драконище, – решила я и, немного обсохнув, сама, чистосердечно и добровольно, заявилась к отцу.
Король выглядел уставшим и моему появлению, кажется, удивился.
– Дочь. – Он оторвался от бумаг и присмотрелся ко мне. – Во дворце ведь не закончились расчески?
– Папа! Я… купалась.
Пригладив волосы рукой, подошла ближе.
– Раньше тебя не волновала степень моей взлохмаченности, – насупилась я.
Отец на это лишь тяжело вздохнул, поднялся из-за стола и подошел к окну.
– Я рад, что ты зашла. Все равно собирался поговорить с тобой.
– Почему мне кажется, что разговор мне не понравится? – пробормотала я едва слышно.
– То, чего мы опасались, похоже, уже наступило, и никто не знает, чем все закончится. Пришло время вспомнить, кто ты, Валенсия. Знаю, ты никогда не желала этого, как, впрочем, и я когда-то, но со временем судьба всего Айландера окажется в твоих руках.
– О нет, – простонала я.
– Нет? – Отец повернулся. В глазах его, казалось, полыхали молнии. – Мне нужно знать, Валенси, дорог ли тебе родной мир? Сможешь ли ты принять ту ношу, что уготована тебе?
– Я не знаю…
– Может быть, я недооценил твои порывы и ты всерьез решила сбежать на Землю? Бросить свой народ?
– Папа, я…
– Тебе пора решить, моя дочь, кто ты? Взбалмошная девчонка или наследная принцесса, в полной мере осознающая значение этого слова? Предана ли ты своему Королевству? Готова ли защищать его, когда оно нуждается в тебе? Могу ли положиться на тебя и доверять, как самому себе?
– О духи! Да, отец, да! Я больше не подведу тебя, обещаю!
Жгучий стыд разъедал душу, и слезы потоком хлынули из глаз. Разве могу я подвести своего отца, маму, еще нерожденных сестер и каждого беззащитного жителя Айландера, будь он маг или землепашец? Особенно землепашец.
– Ты ведь знаешь, что я буду любить тебя при любом раскладе? – спросил папа, обнимая. – Но сейчас я должен знать, что ты решила.
– Я вас не брошу, как ты мог подумать? – всхлипнула я. – Да, я хотела побывать на Земле. Может, и сбежать когда-то хотела, но поверь, всего случившегося мне хватило с лихвой, чтобы передумать.
– Хорошо. – Отец обнял крепче. – Ты всегда была строптивым ребенком. Но, кажется, успела вдруг повзрослеть.
– Папа… – начала я чуть погодя. – Что ты наговорил Аниру?
– Валенсия, раз уж мы определились, что ты принцесса…
– Начинается… – пробормотала я. На этот раз строго про себя.
