Из экипажа я был знаком почти со всеми. Особенно часто наведывался на навигационную палубу. Рыжая шевелюра помощника капитана мичмана Казаренко Евгении, как и всё, что скрывалось под чопорным повседневным мундиром флотского офицера, мне нравились больше, чем интерьер корабельного стрельбища или спортзала. Она недурно играла в шахматы, а мне еще с университета нравилась их устаревшая версия, родом из девятнадцатого или двадцатого века. Мы познакомились в мою первую боевую операцию. Успели провести несколько партий до того, как меня, в комплекте с захваченным объектом, выгрузили на Марсе. Тогда она была кадетом выпускного учебного года на стажировке, но прошло несколько лет, и карьерный рост был неизбежен. К моему великому удовольствию, я обнаружил логин мичмана Казаренко сразу, как только подключился к бортовой системе связи. Через пару часов меня ждал увлекательный ужин и вкусная партия в шахматы… или наоборот.
Мои подчиненные были лучшей командой, какую я мог себе представить в то время. Да и сейчас я вспоминаю о них с теплом в сердце. Операторами средств связи и наблюдения были немолодые и дерзкие Ромул и Рем. Не было вопроса и проблемы, которые могли бы поставить их в тупик. Они работали вместе более десяти лет и понимали друг друга без слов. Софт или железо — не имело значения, с чем должны были они столкнуться по долгу службы. Всё было им по силам.
Мои оперативники. Четверо космодесантников внушали мне уверенность в собственной безопасности. Немногословны, профессиональны. Их бронекостюмы и снаряжение не уступали моему. А пользоваться ими бойцы могли намного эффективнее, чем ваш покорный слуга. Позывные у парней были незамысловатые — Синий, Алый, Индиго и Лайм. Немного романтично, на мой взгляд. Командир оперативной группы — Индиго, представлял собой смесь интеллигента с уличным хулиганом. Реплики с использованием уличного жаргона органично вписывались в четкие и по уставному выверенные команды и доклады.
И мой заместитель — дознаватель Джилли Макмиллан. Этот парень был моложе меня на пару лет, имел за плечами боевой опыт и очень серьезное юридическое образование. Однако наше знакомство с ним было весьма прохладно с обеих сторон. Я воспринимал его как богатенького щенка, который попал в Инквизицию благодаря своему происхождению и связям родственников. Напомню, что Макмилланы — древний шотландский аристократический род, берущий свое начало в эпоху крестовых походов. Он видел во мне выскочку из простонародья, без должного образования, недостойного должности Инквизитора. В первый же разговор нашего знакомства он заявил мне:
— Я действую в полном соответствии с присягой и девизом своего рода. Моя помощь будет максимально полной и эффективной.
Я не придал значение этой его фразе. Чуть позже, видя надменность и холодность Макмиллана, я еще раз просмотрел его личное дело и нашел девиз их рода. После этого состоялся разговор, который, однако, впоследствии оказал благотворное влияние на наши с ним отношения. Ну как разговор, не совсем. На тренировочном спарринге я отделал его как бог черепаху, воспользовавшись приобретенными на службе в десанте навыками. Намертво зажав его в гильотине, шепотом объяснял, что надо любить родину, приказы и что я первый буду рекомендовать его на повышение, если он достанет серебряную ложку, и будет неистово исполнять приказы и добиваться поставленной цели. Естественно это было сделано без свидетелей.
Я не приобрел лучшего друга с таким подходом, не подумайте. Но дела наши пошли значительно лучше.
Полет продолжался почти две недели, мы возвращались в реальный космос трижды. Сам переход туда и обратно доставлял мне незначительный дискомфорт и погружал в пучину ужаса, потому что предоставленный самому себе я пытался доказать себе же безопасность этого процесса. Но, к сожалению, я даже школьный курс физики изучал весьма посредственно, не говоря уже о таких серьезных и сложных вопросах, как перелеты через нереальный космос и около световые скорости в реальном космосе. Мичман Казаренко не оставляла попыток объяснить мне хотя бы основы навигации за границами реальности. Однако, находясь в её обществе, я слушал всё в пол-уха, и мои мысли был заняты более приятными и осязаемыми материями.
Бесконечные тренировки, проверки техники и снаряжения, повторение инструкций и справочных баз были окончены. Мы вышли в реальный космос, до нашей цели оставалось чуть менее суток полета.
Впереди меня ждала последняя в обозримом будущем партия в шахматы, которая обещала доставить массу удовольствия, не зависимо от результата игры.
***