С утра совершенно неожиданно для себя Нина отправилась на прогулку. Пойти на лыжах она, конечно, не отважилась, но, помня о том сказочном впечатлении, которое оказала на нее усадьба при первом знакомстве, решила пройтись пешком по дороге до больших ворот и обратно.
Когда она вышла из дома, часы еще не показывали и семи утра. Она и сама не знала, почему так рано проснулась сегодня. Открыла глаза в полной темноте, покрутилась с боку на бок, убедилась, что больше не заснет, и встала, внезапно решив погулять. Что еще делать ранним зимним утром в огромной загородной усадьбе, как не гулять?
Быстро проверив телефон на предмет сообщений, писем или звонков от бесповоротно пропавшего Сергея Павлова и в очередной раз удивившись непостоянству человеческих отношений, Нина быстро приняла душ, оделась потеплее и сбежала вниз, уверенная, что все в доме еще спят.
Действительно, свет не горел даже в кухне, где часов с семи обычно готовила завтрак Люба. Нина вытащила с вешалки в прихожей свою шубку, посмотрела на нее с сомнением, повесила обратно и решительно направилась в подвал, за тем же лыжным костюмом, который облюбовала пару дней назад. Полностью одетая, она снова подошла к дверям, начала возиться с непослушными замками и вдруг застыла, привлеченная странным звуком, а главное, светом. Именно такой луч света, неровный, пляшущий небольшим кружком, отражающийся то от пола, то от стен, создавал фонарик.
Кто-то крался по коридору первого этажа. Не шел, а именно крался, стараясь создавать как можно меньше шума. Не зная зачем, Нина шагнула за вешалку и вытянула шею, чтобы разглядеть происходящее получше. Перед лестницей появилась Вера Георгиевна, по всей видимости, шедшая со стороны кабинета и библиотеки. Фонарик, который она держала в руках, описал дугу. Видимо, почтенная дама убеждалась, что в холле, кроме нее, никого нет. Затем она как-то повернула фонарь, и свет озарил небольшую, довольно изящную шкатулку, которую старшая дочь Липатова держала в руках.
Несколько секунд пожилая женщина стояла неподвижно, как будто раздумывая, что ей делать дальше, затем, видимо, решилась, подошла к стенному шкафу в прихожей, отодвинула дверцу и зашуршала внутри. Нина, находящаяся от нее в двух метрах, стояла за вешалкой ни жива ни мертва, понимая, что никак не сможет объяснить свое поведение, если ее обнаружат.
«По закону подлости именно сейчас мне должен позвонить Сергей, — с некоторой долей юмора подумала она. — Меня обнаружат, выволокут на свет божий, начнут проводить расследование, отчего я пугаю пожилых леди рано утром. И если Вера, свет, Георгиевна от моего вызывающего поведения не помрет от разрыва сердца, то я еще легко отделаюсь. Может, хоть пытать не будут. А что, с этой семейки станется».
Впрочем, Сергей не позвонил. Он, видимо, вообще не собирался ей звонить, отправив в командировку, чтобы зачем-то на десять дней остаться на свободе. Даже возможностями соуправляющего трастовым фондом пренебрег. Отдал любовнице лакомый кусок, лишь бы спровадить ее на время. Зачем? Вот что хотелось бы знать.
Вера Георгиевна тем временем прекратила буровые работы в шкафу, вылезла из него и выпрямилась. Фонарик в ее руках дрогнул, и Нина снова затаила дыхание, боясь, что ее обнаружат. Но нет, обошлось. Старуха (смешно, что сама с собой Нина называла пятидесятивосьмилетнюю Веру Георгиевну не иначе как старухой) величественно, вовсе не крадучись, пошла прочь. Нина заметила, что шкатулки в ее руках уже не было. Интересно, что она спрятала?
Впрочем, проверить Нина не рискнула. Дождавшись, пока Вера Липатова поднимется по лестнице на второй этаж, она вылезла из своего укрытия, справилась с замками и выскочила на крыльцо. Морозный воздух обжег ее легкие, и она радостно рассмеялась, предвкушая удовольствие от прогулки. Ночью прошел снег, хоть и небольшой. Двор был укрыт ровным пушистым одеялом, которого еще пока не коснулась лопата дворника. Тот приходил на работу к семи, это Нина уже знала. Посреди нетронутой белизны двора проходила одинокая цепочка шагов. Хотя Нина и рано вышла из дома, кто-то в это утро встал раньше нее.
Сбежав с крыльца, она подошла поближе и наклонилась, чтобы рассмотреть следы. Они были небольшими, женскими, пусть и оставленными не модельной обувью, а чем-то удобным, основательным. Нина скосила глаза на зимние кроссовки, которые нашла в подвале. Да, ее ноги сейчас оставляли точно такие же следы.
Она пошла вперед, к аллее, ведущей к воротам. Той самой аллее, по которой пришла сюда три дня назад. Неизвестный человек чуть раньше тоже проходил здесь. По крайней мере, следы Нины ложились практически рядом с его следами, уходившими от дома все дальше и дальше.
