Кто ушел из спящего дома в такую рань? Точно не Вера, потому что ее Нина только что видела в доме. Точно не Люба. Оглянувшись назад, Нина увидела, что в окнах кухни зажегся свет, а это означало, что кухарка и экономка приступила к своим непосредственным обязанностям, в то время как ушедший человек в дом пока не возвращался. Следы вели только в одну сторону. Надежда Георгиевна? Ольга Павловна? Тата? Марина? Валентина? А может, Полина? Вдруг у нее заболел ребенок и она отправилась к дороге, чтобы уехать в город?
Впрочем, последнюю мысль Нина сразу отбросила. Полина ночевала не в доме, а в коттедже, потому ее следы никак не могли оказаться здесь. Да и вообще. Если бы что-то случилось с ребенком или самой Полиной, то Никита взял бы свою машину и увез семью в город, уж точно не отправил бы жену одну в полной темноте. Между этими двумя были как раз те отношения, о которых Нина мечтала всю свою жизнь. Когда любовь и доверие являются основой существования. Когда между тобой и твоей второй половинкой нет ни тени недосказанности. Когда ты знаешь, что так будет завтра, через месяц, через год. Так будет всегда.
У самой Нины так почему-то не получалось. Все ее попытки разбивались о быт, об обстоятельства, о нежелании ее мужчин что-то решать, за что-то отвечать, нести ответственность и за свои поступки, и за нее, Нину. И последнюю попытку тоже следовало считать неудачной, как бы Нине ни хотелось обманывать себя дальше. «Никогда Штирлиц еще не был так близок к провалу», — мрачно думала она, вышагивая по дороге и не замечая красоты, скрытой сейчас ночной тьмой. Дурацкая была идея отправиться на прогулку в темноте. И чем она только думала?
Впрочем, несмотря на всю очевидность совершенной ошибки, обратно Нина поворачивать не спешила и упорно продолжала идти вперед. Кого она догоняла? Зачем? Минут за десять до того, как она дошла бы до конца аллеи, мелькнул просвет, показывающий, что там впереди трасса, и у развилки Нина вдруг увидела машину. Такси. Пассажирская дверца открыта, на сиденье кто-то сидит.
Не отдавая отчет в собственных действиях второй раз за сегодняшнее утро, Нина шагнула в сторону, сошла хоть и с присыпанной снегом, но все-таки вычищенной аллеи в сугроб и спряталась за березой. Нине хотелось увидеть, что будет дальше. Минуты через три из такси вышел водитель, обошел машину, открыл багажник, достал из него средних размеров коробку и поставил на снег.
Пока он возвращался на свое место, с пассажирского сиденья вышла большая, неуклюжая, завернутая в меха фигура. Неуверенно потопталась, обретая равновесие, захлопнула дверцу, махнула рукой, мол, уезжай, и направилась к коробке.
Пожалуй, Надежду Воронину Нина была готова увидеть меньше чем кого бы то ни было. Зачем эта тучная, еле передвигающаяся женщина, все мысли которой были заняты исключительно едой, ранним утром пошла в пешее путешествие, чтобы забрать какую-то коробку? Почему ей не могли доставить необходимое прямо в усадьбу? Кому не положено было знать о полученной ею посылке? Сыну? Сестре? Рафику? Кому?
Коробка была, по всей видимости, довольно тяжелая, потому что несла ее Надежда с большим трудом, пыхтя и отдуваясь. Понимая, что она вот-вот поравняется с нею, Нина вылезла из сугроба обратно на дорогу и пошла навстречу Надежде с милой улыбкой случайной попутчицы, готовой оказать добрую услугу.
— Доброе утро, Надежда. Давайте я вам помогу.
Вряд ли можно было ожидать подобной прыткости от немолодой и крайне тучной женщины. Воронина метнулась в сторону, засуетилась, словно не зная, куда бежать, но коробку из рук не выпустила.
— Вы кто? А… Что вы тут делаете? Кто вас послал за мной следить? Артем? Тата?
— Меня никто не посылал, — мягко сказала Нина, не понимая причины столь сильного испуга. — Я просто вышла прогуляться. Не спалось. Я оказалась тут совершенно случайно, можете мне верить. Увидела вас, решила помочь. Вам же тяжело.
— А вы возвращаетесь в дом? — Надежда смотрела с подозрением, но, похоже, начала успокаиваться.
— Да, признаться, прогулка в темноте не такое уж и удовольствие. Я сглупила, когда отправилась на нее. Надежда, если вы хотите, я помогу вам донести вашу коробку.
— Надежда Георгиевна.
— Да ради бога. Ну что? Вы позволите вам помочь? В противном случае я, пожалуй, пойду быстрее. Есть очень хочется, а Люба уже наверняка приготовила завтрак.
При слове «завтрак» Воронина заметно оживилась:
— Любочка прекрасно готовит. И она очень добрая, всегда делится своими рецептами. Наша мама не очень много времени уделяла кулинарии. В те годы никто не знал толк в хорошей еде. Сейчас же все иначе. Ладно, пожалуй, вы очень меня обяжете, если немного понесете эту коробку. Мне это уже совсем не по силам.
— Зачем же вы таскаете тяжести? — Нина взяла коробку, которая оказалась не столько тяжелой, сколько неудобной. — Попросили бы Артема.
В глазах Надежды мелькнул непонятный Нине страх.
— Ну что вы, деточка. Зачем же просить Артема? Мой мальчик так занят, у него столько забот и проблем. Нет, я уж сама.
