— У меня от этого дома голова кругом, — пожаловалась она. — Витька с Мариной рассорились в пух и прах, а Колька заперся в своей комнате и ведет себя странно. У меня нервы натянуты до такого состояния, что мне кажется, еще чуть-чуть — и я завизжу. Господи, ну почему с того момента, как дед умер, все пошло кувырком!
— Потому что смерть все переворачивает с ног на голову, — сказал Никита. — А почему вы говорите, что Николай странно себя ведет?
— Да не знаю. Я ничего уже не знаю. — Тата провела рукой по лбу, словно отгоняя что-то неприятное. Паутину мыслей, скорее всего. — Он плохо себя чувствовал днем, и я поднялась к нему в комнату, чтобы спросить, не нужно ли ему что-то. И невольно стала свидетелем странной беседы. Очень странной.
— Ваш двоюродный брат разговаривал с кем-то из домочадцев?
— Нет, по телефону. По крайней мере, мне показалось, что по телефону. Я же не видела, один он в комнате или нет. Он говорил негромко, но очень возбужденно. Как будто обсуждал что-то очень неприятное. Или боялся чего-то. Он просил ускорить что-то. Я не поняла что. Твердил, что это вопрос жизни и смерти. И он больше не может ждать. У него был такой измученный голос… Такой, знаете, обреченный… Как у смертника, вошедшего на эшафот.
— У вас очень образное мышление, Тата. — Чарушин скупо улыбнулся. — Вы не переживайте. Все обязательно разъяснится, я вас уверяю. Вы мне лучше скажите, с чего вы взяли, что Николай разговаривал именно по телефону?
— Ну а как еще? Виктор сидел в гостиной и пил виски. Марина не выходила из своей комнаты. Вера плавала в бассейне, а Надя пила чай с плюшками на кухне. Гошки не было дома, он же только что с вами приехал. Хотя при чем тут вообще Гошка, боже ты мой…
— А если это был Артем?
— Артем? Нет, Артем точно не мог. — Тата вдруг запнулась, помолчала и заговорила снова чуть оживленнее, чем раньше: — И Рафик тоже не мог, он с Ниной был в кабинете, они разбирались с документами по трастовому фонду. И вообще, я точно знаю, что это был телефонный разговор, потому что слышала только один голос. Колькин. Второго собеседника не было.
Возразить что-либо против этого было сложно, и Чарушин пошел своей дорогой, чтобы принять душ, переодеться и подготовиться к ужину. Он сегодня не обедал, поэтому сильно хотел есть.
Атмосфера за ужином, как и ожидалось, оказалась мрачной и скучной. Чарушин вдруг понял, отчего никогда не любил большие семьи. Все здесь выглядело неестественным и натянутым. Виктор сидел надутым и погруженным в какие-то мысли, видимо, неприятные. Николай так и не вышел из своей комнаты. Подать еду в спальню попросила и Марина. Тата выглядела заплаканной, по крайней мере глаза у нее были красными. Надежда, не переставая есть, подавала какие-то странные, непонятные знаки сидевшей напротив Нине. Та, впрочем, на знаки не реагировала, продолжая беседовать о чем-то с усевшимся рядом с ней Артемом.
— Что вы там обсуждаете? Ты решил стать юристом? Не поздновато? — Изрядно набравшийся Виктор решил прицепиться к двоюродному брату, видимо, чтобы сорвать на ком-то накопившееся за день раздражение.
— Нет, пользуясь случаем, обсуждаю с высококлассным юристом свои бизнес-дела, — спокойно ответил Артем, показывая, что не намерен вестись на поводу и вступать в ссору.
— Думаешь, получится захапать в свои руки управление трастом?
— Витя, перестань. — Рафик сказал это, не повышая голоса, но с той особой интонацией, которая выдавала в нем главного в стае. Виктор предпочел заткнуться.
Гоша не отрывал глаз от телефона, тыкая пальцем в экран и, видимо, переписываясь с кем-то в мессенджере. Телефон мерно звякал, уведомляя о пришедших сообщениях, и с каждым новым звуком мальчишка становился все более мрачным.
«Любовная лодка разбилась о быт», — с усмешкой подумал Чарушин, представив длинноволосую юную нимфу с собакой. Он хорошо помнил свои двадцать два года и все, что было с этим связано.
Муторный, долгий, как в замедленной съемке, ужин наконец-то подошел к концу. Рафик быстро поел, отодвинул стул и сообщил, что ему еще нужно поработать. Вслед за ним в кабинет ушла и Валентина. Выйдя за ними, Никита, словно невзначай, прошел мимо открытой двери в кабинет и увидел, как Рафик передает ей деньги. Интересно, это зарплата, расчет или что-то иное? На опытный взгляд Чарушина, секретарша Липатова была одной из самых загадочных персон, встреченных им в усадьбе.
Тихая, невзрачная, незаметная, она неизменно оказывалась рядом при любом скандале. Как личный помощник Георгия Липатова, она наверняка знала достаточно много. Как она оказалась в доме за полгода до смерти старого хозяина? Почему успела запасть ему в душу настолько, чтобы он озаботился о том, чтобы оставить ей содержание? Кто она? Шпионка? Верная служанка? Равнодушный наемный сотрудник? Ее роль в разворачивающемся вокруг спектакле была Чарушину непонятна.
