Внутри них покоились срезанные засушенные части тел; стеклянные и глиняные банки с заспиртованными плавающими органами; мешочки с вырванными зубами и когтями; флаконы с кровью разных оттенков от жёлтого до чёрного; мешки с чешуёй; десятки выставленных в ряд фляг, содержимое которых лучше не нюхать, дабы не отправиться на тот свет. В углу прямо на полу стопкой валялись разнообразные шкуры, и там же сбоку примостился высокий ящик с рогами разных размеров: от пяти-шести сантиметров до сорока.
Это только то, что попалось на первый взгляд.
— Поздравляю господа, — прогнусавил Кишка, — мы напоролись на серьёзные неприятности. Похоже на контрабанду ингредиентов.
— Ну что, есть ценные штуки? — поинтересовался у некроманта Соловей.
— Нас за эти «штуки» тридцать раз кастрируют.
— Ты разбираешься в их стоимости? — удивился я.
— Ты что? — хохотнул лучник и фамильярно положил руку на шею угрюмого некроманта. — Кишка же у нас три года в чистильщиках проработал, оттуда и прозвище, хах.
— Это было давно, — отстранился с недовольством маг. — Уже сто раз пожалел, что вам рассказал.
Я с удивлением и даже по-новому посмотрел на своего спутника.
— Не знал. Оцени на глаз — сколько это всё будет стоить?
— Миллиона три, если скопом продать, — пожевав губы, ответил некромант, причём так спокойно, будто каждый день клады находил.
Мы с лучником переглянулись и пришлось того за шиворот схватить — иначе бы он уже побежал остальным рассказывать.
— Я бы советовал попридержать, — вновь пробубнил Кишка. — Можно продать выгодней, но уйдёт время на поиск скупщиков, и искать надо не здесь…
— А если самому реализовать? Больше выйдет? — уточнил я.
— А, ну да, ты же у нас зачаровальщик… — вздохнул маг и потёр подбородок. — Да, есть смысл.
— То есть, если я попрошу тебя рассортировать всё это добро — ты справишься?
— Да что тут сортировать? — пожал плечами Кишка. — Легко. Но это всё на высокоранговые артефакты — ты таких не делаешь. От тридцати до семидесяти процентилей.
— Это не твоя забота. Значит, управишься?
— Ох, ну эти опять начнут ныть… Да, сделаю. И кстати, — он подошёл к тому самому футляру со склянками крови. — Это уже для алхимии и не ко мне.
— Хорошо, не проблема. Есть у меня как раз один недоделанный алхимик, — улыбнулся я.
Мы обчистили и подвал. Остальные посмурнели, когда узнали, что новый подарок судьбы пойдёт на артефакторику. Я их успокоил, что они в доле с каждой проданной вещицы и народ сразу повеселел. Ещё бы, ведь мы могли реализовать потенциал этих ингредиентов втридорога.
Я получал разом два плюса: деньги и мотивацию каждого члена группы оставаться со мной ещё дольше. Хотя у меня уже не было сомнений, что сычовцы после всего случившегося захотят служить под чьим-то другим началом.
Я строил грандиозные планы и обладал амбициями, за которыми эти люди и шли. Без лишней скромности скажу — я хочу влиять на важные процессы в этом мире: отделение лекарства от некромантии и искоренение Брешей одни из них. Будучи в прошлом архимагом, я точно так же находился на острие всех кризисов человечества и на них обучался. Вершины магического мастерства можно достигнуть, лишь бросая вызов серьёзным проблемам.
Мамон снова отправился с почтой, но на этот раз за мортикантами. Как только мы покинули разграбленное поселение, туда тут же ринулись мои молодчики с мешками. Для жизни в лесу требовалось много всевозможного скарба, и я не сомневался — под командованием Тереха они вынесут оттуда всё до нитки.
Все съестные припасы Борова мы отдали жителям деревни. Староста прослезился от такой щедрости и устроил нам праздник. Мы посовещались и решили подарить местным десять тысяч рублей в качестве подъёмных. Это вложение и нам принесёт пользу — деревня Рогаткино станет транзитным узлом. Здесь мы будем отдыхать между вылазками в нормальных условиях, а также перераспределять награбленное.
Бесу в эту ночь всё-таки перепало от той жопастой красавицы, и он ходил довольный, как никогда, даже про конфликт с Кишкой не вспоминал. Я же занимался планированием и той работой, которую подчинённые обычно не видят за своим лидером, но без неё всё пойдёт в тартарары.
Мамон был отправлен за контрабандистом, и к утру в Рогаткино прибыл замаскированный Юра Пичуга с широченной торговой телегой.
— Свезёшь всё на склад, — приказал я ему, пока деревенские загружали трофеи. — А вот это ко мне в дом, — пальцем указал на артефакторные ингредиенты.
— А как же…
— Ничего страшного, делай, что говорю, и будет тебе счастье. Что там по нашим друзьям? — намекнул я на отступников, с которым Пичуга торгует всякой мелочёвкой.
— Как вы и говорили, Артём Борисович, начали кучковаться. Ужас какой-то, по сто-двести человек ошиваются, так ещё эти мортиканты…
— А что с ними не так? — я сделал вид, что мне не особо интересно.
— Не пускают их, — хлопнул по ляжкам контрабандист, — мест нет, а их ещё кормить… Ну, в общем, есть у меня один знакомый, — отпив из фляги, продолжил Пичуга, — он раскапывает кладбища и им свозит трупы, разбирают как пирожки. Озолотился, мама не горюй.
Я поморщился.
