Но викинг не дал ему упасть. Он схватил его за руку, в которой был меч, одним резким движением крутанул огромное тело и подставил под копья Замяты и Стриги, которые одновременно пытались попасть ими в Антона. Одно острие скользнуло по спине Урма, разрывая одежду, а второе вонзилось ему в плечо. Охотники, ничего не понимая, молча смотрели на раненного ими и падающего на землю Урма. Замешательство длилось бы и дольше, но вырванный Антоном из руки Урма меч плашмя ударил Замяту сбоку по голове, а последовавший за ним страшный удар ноги викинга в живот Стриге опрокинул обоих охотников навзничь. Один лишь Куденя, прятавшийся за спинами друзей, всё ещё топтался недалеко от центра лужайки. Наконец он набрался решимости и, не подходя близко к Антону, широко размахнулся и бросил своё копьё в викинга. Бросок получился сильным и точным, вот только Антон, сделав шаг влево с полуоборотом, правой рукой легко поймал за древко летящее копьё и отбросил его в сторону. Куденя же, забыв о болтающемся на поясе в ножнах мече, развернулся и в ужасе пустился бежать подальше от лужайки. Но не суждено ему в этот день было благополучно унести свои ноги. Массивный нож, брошенный умелой рукой вдогонку, попал рукояткой прямо в затылок беглецу, от чего Куденя проскользил на брюхе по траве несколько локтей и затих.
Воткнув в землю меч, Антон подошёл к Кудене, подобрал нож и направился к своим друзьям, которые во все глаза наблюдали за развитием событий на поляне.
– Можно, конечно, обойтись без меча, но я хотел показать, как викинг в сражении добывает себе оружие, – лицо Антона стало серьезным и сосредоточенным, даже тени радости или удовлетворения от только что проведенного победного сражения не промелькнуло на нем.
– Что это было, Антон? Где ты так выучился драться? – Округлившиеся глаза Варга рассмешили викинга.
– Это ведь моё ремесло, Варг! Ты – охотник и рыбак, я же – воин! Каждый из нас силён в своём деле. А воинскому искусству научил меня мой учитель Клепп, телохранитель моего отца и нашего ярла-вождя. Клепп – берсерк! И этим всё сказано!
– Но нам это ни о чём не говорит, объясни! – брови Варга недоуменно приподнялись.
– Это очень сложно объяснить.
– Поэтому идём все в дом, там и поговорим, – в разговор вступил рассудительный Строк. – А то эти увальни скоро очухаются, и нам придётся с ними что-то делать. А учить их уму-разуму мне как-то не хочется. Тем более ещё раз видеть, как Антон может над ними издеваться! Пусть уж сами залечивают свои раны!
В возбужденном и приподнятом настроении после увиденного на поляне сражения все расселись вокруг стола.
Аслауг принесла мужчинам холодного пива.
Изрядно хлебнув напитка и помолчав для солидности, мужчины приступили к выяснению интересующих их подробностей чужой и непонятной им жизни:
– Расскажи, Антон, о себе и своём учителе. Если мы что-то не поймём, то Строк нам поможет.
Викинг поднял глаза и посмотрел на Аслауг. В её взгляде юноша уловил нежность, любопытство и что-то ещё непонятное. Таким же чистым и открытым был иногда устремленный на него взгляд Мэвы.
– Вы поклоняетесь своим богам, мы – своим. Всеотец наших богов Один – бог-воин, бог мудрости, бог битвы – создал людей, дал им дух и жизнь. Но он создал и берсерка – дитя ярости и гнева, ужаснейшего из воинов, которого все боятся за нечеловеческую силу, жестокий характер и полное отсутствие страха. Берсерк слышит зов мёртвых! Всех убитых и искалеченных в битвах! Слышит их мольбы о помощи и мести! Этот зов переходит в гнев и разжигает ярость в берсерке! Гнев и ярость увеличивают силы, безумие охватывает его, он превращается в медведя, волка или ещё какого-то дикого зверя, не чувствует опасности, боли, живет только тем, чтобы убивать, рвать и крушить! Любит своё дитя Один, но одновременно ненавидит и даже презирает за неуёмную ярость, за жажду смерти себе и всем вокруг, за следование зову мёртвых. – Антон сделал небольшую паузу, переводя дыхание.
– А много ли берсерков у вас? Откуда они появляются? – не выдержал возникшей паузы Влок. – Вот бы мне таким стать!
– Берсерков у нас очень мало, и они – гордость тех ярлов, у кого есть хотя бы один. А откуда такие воины появляются, ответить я не могу, Клепп об этом говорить не хочет, он всегда отшучивается. Наши викинги считают, что некоторых мальчиков с детства заставляют есть ядовитые грибы, чтобы вызывать безумие. Много лет они их едят, а потом уже хватает даже запаха такого сушёного гриба, чтобы вызвать ярость. Когда я спрашивал Клеппа про эти грибы, то он только хохотал, да и не видел я никогда у него никаких грибов. Хотя воины нашего фьорда уважают Клеппа за силу и отвагу, но всегда сторонятся и опасаются. Он не викинг, а пришлый. Они считают его тёмным берсерком.
– Почему тёмным? – снова спросил Влок.
