Когда он так говорил, это значило, что ему пора идти. Сю Нян с серьезным видом вставала, звала мать и отца и открывала дверь.
– Хорошей дороги, братец.
Однажды Сю Нян сказала еще:
– Братец, когда же ты приведешь к нам невестку?
Сян Хуайтянь вдруг застыдился.
Когда Даэр стала женой Сян Хуайтяня, тот сначала хотел отпраздновать это событие шумно, с напитками, пригласить всех друзей и соседей из Трех ущелий. Но Даэр ни за что не соглашалась, говоря: мы не богачи, у нас даже дома приличного нет, какая тут выпивка? Давай жить, как живем.
Оставшись без пиршества, они тянули даже с визитом в дом к невестке, к Сю Нян. Всё думали, что однажды они оденутся подобающим образом и как супруги навестят невестку. Но лето прошло, листья на деревьях опять покраснели, а Даэр так и не увиделась с Сю Нян. С Даэр дни Сян Хуайтяня понеслись стремительно.
Даэр умела петь деревенские песни. Стоя на пустом дворе семьи Сян, она пела, и эхо жужжало и раскатывалось в горах.
Даэр умела плавать и нырять. Красное солнце роняло отсветы на ее руки и ноги. Она тянула Сян Хуайтяня за руку, и он ронял мотыгу, бежал за ней на берег, где она раздевалась донага и, как белая рыбка, с шумом ныряла в воду. И долго еще после этого вода оставалась неподвижной.
Взволнованный Сян Хуайтянь в растерянности ждал на берегу, а потом слышал, как его зовет Даэр, долго искал ее глазами и, наконец, находил ее аж на середине реки. Даэр выныривала, как водяной, и громко хохотала. Сян Хуайтянь злился, делал вид, что ее не замечает, стоял на отмели, задрав голову. А потом вдруг шел дождь, ронял на его лицо холодные капли. Но Сян Хуайтянь же видел, что в небе светит солнце! Оказывается, это Даэр беззвучно к нему подплывала, брызгала ему в лицо.
С Даэр Сян Хуайтяню стало казаться, что он снова ребенок. Они так забавлялись, безумствовали, шутили! Их совсем не заботило, что в их доме по-прежнему ничего нет. А если изредка и вспоминали они о том, что нужно бы навестить невестку, Даэр соглашалась, но тут же отворачивалась и начинала заниматься каким-то другим делом. Казалось, Даэр не слишком-то предвкушала прогулку в поселок при казенной переправе.
Когда невестка ему сама об этом напомнила, Сян Хуайтянь нетерпеливо вернулся на Хутяопин, поймал несколько рыб, сложил их в узел вместе с грибами и картофельной мукой, позвал Даэр и велел ей переодеться. Даэр спросила:
– Ты прямо сейчас идти собрался? Скоро Новый год, тогда и придем, заодно невестку с Новым годом поздравим.
Сян Хуайтянь помрачнел.
– Невестка сама нас позвала.
Даэр ничего не ответила. Она надела черное холщовое платье, завязала шелковые черные ленты, которые подчеркнули ставший еще более ярким румянец ее лица. Видя, что Сян Хуайтянь глаз с нее не сводит, она с улыбкой спросила:
– Красивая я?
Сян Хуайтянь ничего не ответил, а лишь поцеловал ее. Даэр снова спросила:
– А невестка твоя красивая?
– Э, да ты сама увидишь и поймешь.
Сян Хуайтянь подхватил вещи, взял Даэр за руку, и они ушли.
В поселке, ступая по мощеной улице, они добрались до плотно закрытых дверей. То был дом невестки. Даэр хотела выйти вперед и ударить в двери, но Сян Хуайтянь остановил ее и тихонько постучал в обе створки. Вскоре двери с легким скрипом отворились, и родители Сю Нян крикнули, что гости пожаловали. Вышла Сю Нян, которая как раз занималась рукоделием в боковой комнате. Даэр и Сю Нян поглядели друг на друга, и обе как будто остолбенели.
Сян Хуайтянь поспешил сказать:
– Сестрица, это Даэр.
Этим он давал понять Даэр, что ей стоит поскорее заговорить с невесткой, но Даэр молчала и только, опешив, смотрела на Сю Нян.
Невестка Сю Нян была одета в белоснежное платье, волосы она завязала узлом на затылке, вставив в них наискось бледную нефритовую шпильку. На лице у нее не было румян, и кожа была безупречно бела. Хотя она сама была удивлена, но глаза у нее оставались спокойными, как водная гладь. С негромким возгласом она отступила в сторону, чтобы пропустить гостей в комнату.
В комнате всё тоже было чисто. Мебель была лакированной, на дереве красиво и четко проступали прожилки. Сю Нян, повернувшись, заваривала ароматный чай в печи. Грациозно двигаясь, наполнила она чаем две чашки. А когда Сян Хуайтянь и Даэр их взяли, на столе уже красовались семечки и фрукты.
– Братец, сестрица, кушайте, – сказала Сю Нян.
Теперь следовало садиться. Пока Сю Нян суетилась, хотя она не делала никаких неподобающих движений и одежда ее была просторной, можно было заметить изящество и грациозность ее фигуры, а прелестное лицо ее выглядело еще более удивительно.