– Тюфяк, он тюфяк и есть! – с нервным коротким смешком произносит Ленка и голос у неё какой-то чужой, незнакомый. – Да помоги же ты, не стой, как истукан!
Она поворачивается ко мне спиной и в это самой время справляется, наконец-таки, с непослушной этой петелькой. Лифчик падает на землю рядом с блузкой. Потом к ним присоединяются шорты…
– Ну? – говорит Ленка всё тем же чужим напряжённым голосом. – Ещё не всё!
И, так как я, даже не шелохнувшись, лишь продолжаю молча смотреть на неё, Ленка сама, одним энергичным движением освобождается от трусиков.
– Спасибо! – она наконец-таки поворачивается в мою сторону. – Здорово помог! И теперь что? Так и будешь молча меня рассматривать?
Но я всё продолжаю и продолжаю молча и отрешённо смотреть на неё. Я смотрю на Ленку, но вижу… Наташу. Как будто вчера это было… та, первая и единственная наша с ней ночь… и алый халатик, медленно соскальзывающий на пол.
И то, что было потом…
И зачем, зачем только я всё это вспомнил?!
А Ленка смотрит на меня в упор, и во взгляде её что-то такое, что невозможно осознать даже, не то, чтобы объяснить. Какая-то затравленность, безнадёжность какая-то, что ли…
– Иди ко мне, Санечка! – произносит она тихо, чуть слышно. – Ну же!
Но я ничего не могу с собой поделать. Я лишь стою молча и неподвижно и смотрю на Ленку.
И вижу Наташу…
А что, если она ещё жива?!
Ленка подходит ко мне вплотную. Берёт меня за руки, с силой прижимает мои ладони к горячему своему телу.
– Ну что же ты, Санечка? Тебе плохо, да? Ты не можешь сейчас? Скажи, я пойму! Ну, что же ты молчишь?
И вновь я ничего не отвечаю.
– А, может… может, тебе неприятно со мной… ты просто не хочешь меня? Я тебе противна сейчас? Противна, да?!
Последние слова Ленка почти выкрикивает и вдруг с силой отталкивает меня от себя.
– Ну и убирайся тогда к чёрту!
Она опускается на колени, потом, упав лицом в измятую свою одежду, плачет навзрыд. Я тоже сажусь возле неё на мягкий душистый этот мох, но я даже не смотрю сейчас на Ленку, не до того мне…
Что-то неладное творится внутри моего организма!
Ну, плечо… я уже привык к пульсирующей этой боли, вернее, почти привык, ибо привыкнуть к ней так, что бы вообще не ощущать… такое вряд ли возможно…
Но вот голова!
В ней что-то чужое, пугающе чужое, постороннее, давящее изнутри на мою черепную коробку. Давящее с такой силой, что кажется ещё немного и череп мой не выдержит, лопнет, разлетится вдребезги, уступив, наконец, этой чужой, безжалостной мощи…
И Ленка, всё продолжающее безутешно рыдать у самых моих ног.
– Лен… я…
Протянув руку, я осторожно дотрагиваюсь кончиками пальцев до её плеча.
– Понимаешь, Лен… я…
– Уходи! – говорит Ленка, даже не взглянув в мою сторону. – Просто оставь меня в покое!
Но я не ухожу.
Мне жалко Ленку… мне её до слёз жалко. И я люблю её, даже больше, чем прежде, люблю…
И не могу не думать о Наташе…
А Ленка, перестав, наконец, плакать, чуть приподнимает голову и наши взгляды встречаются.
– За что ты со мной так?! Что я тебе такого сделала?!
– Маленькая моя!
Я привлекаю её к себе, обнимаю, долго целую милое заплаканное лицо Ленки, её грязные всколоченные волосы. Мне её так жалко… я так люблю её…
– Лен… я… – не договорив, я умолкаю, собираясь с мыслями. – Просто сейчас это… не надо это сейчас! Мы выберемся отсюда, я тебе это обещаю! Не знаю ещё, как… но мы выберемся отсюда! Найдём ту пещеру, вновь пройдём сквозь неё… вернёмся в наш мир. И тогда…
И тут я вспомнил, что уже обещал это Наташе, и мне стало так плохо, так невыносимо плохо, что даже адская боль в голове отступила на время, стушевавшись под натиском душевной этой боли.
И я замолчал, не договорив. И Ленка тоже молчал, как бы замерев в моих объятиях и словно всё ещё ожидая от меня чего-то…
– Оденься, тут прохладно, – сказал я и сразу же пожалел об этих своих словах.
Но слово, как говорится, не воробей…
– Ты, как всегда, прав!
Высвободившись из моих объятий, Ленка улыбнулась. Не зло, скорее, печально…
– Ты у нас молодец! Супермен и всё такое прочее… Да?
Не зная, что ей и ответить на это, я просто промолчал. Да Ленка и не ждала от меня никакого ответа.
– А я так не умею! И я… я не шлюха какая, как ты, наверное, думать обо мне изволишь… и никогда ей не была! Просто… – она замолчала на мгновение, вновь улыбнулась печально, – просто ты мне понравился. Я только поэтому хотела… хоть напоследок…
Ленка вновь замолчала, вздохнула.
– Просто, Санечка, у нас впереди ничего нет! Совсем ничего! Так, днём больше, днём меньше… Не надо тешить себя пустыми иллюзиями…
– Это не иллюзии… – начал, было, я, но Ленка сразу же меня перебила.
– Помолчи, Санечка, просто помолчи! Ты просто ещё не всё понимаешь, а я… Я уже всё поняла… ещё вчера! Я сидела возле тебя, полумёртвого… когда ты метался в бреду все эти сутки. Я смотрела на Сергея в пещере, когда он…
– Лена, я…
– Не перебивай, дай закончить! Понимаешь, Санечка, нам отсюда не выбраться! Это всё, Санечка… это конец наш! И только потому я… хоть напоследок… И именно с тобой… А ты… Почему ты поступил со мной так жестоко?!
И она снова расплакалась, уткнувшись лицом в измятую свою блузку.