Где-то далеко над лесом вспыхивают и вновь гаснут зарницы. Кажется, вновь приближается гроза…
А я…
Всё, больше не могу!
Снова в глазах моих пляшут-мельтешат развесёлые розовые искорки. Их так много, и с каждым новым мгновением становится ещё больше… вот уже одна сплошная розовая пелена застилает мне путь. И сквозь неё не видно уже деревьев, не видно вспыхивающих над лесом зарниц… сквозь неё уже…
…вообще, ничего не видно…
Надо идти!
Я шёл, а в висках моих билось-пульсировало лишь два этих коротких слова…
Надо идти!
Куда?! Зачем?!
Куда я иду сейчас? И зачем, словно утопающий за соломинку, цепляюсь отчаянно неизвестно за что?
Все они хотели выжить: и Наташа, и Серёга, и Жорка…
И Витька с Ленкой…
Хотели и не смогли…
Так чем я лучше?
Потом я упал, больно ударившись виском и затылком обо что-то твёрдое, камень, кажется. А ещё потом, когда, держась рукой за ушибленное место, я приподнялся и огляделся вокруг, то увидел, что…
…что Лерка лежит рядом со мной, и что…
…что мы вновь находимся всё на той же самой чёртовой поляне, будь она трижды и четырежды проклята!
– Ну, а без этого нельзя?! – повернув голову, Рут бросила в сторону Ника негодующий взгляд. – Или тебе обязательно нужно продлить их агонию на неопределённое время? Испытываешь удовольствие?
– При чём тут удовольствие?! – вступился за друга Мэг, в то время как сам Ник ни единым движение или жестом не показал даже, что расслышал гневную эту тираду. – Он ещё даже в контакт не вошёл, ты что, не видишь?
– Не вижу! – резко отозвалась Рут и замолчала.
«Надулась, – невольно подумалось Нику. – Теперь это надолго. Но почему именно я?! Почему именно мне приходится всегда принимать такие вот решения?! Мэгу куда проще, ведь он, в сущности, ни за что тут не отвечает. Практикант, что с него взять… А Рут вообще… трудно понять даже, в какой она тут роли… Полномочный представитель и наблюдатель от Венерианского института времени… звучит то как! Наблюдать, оно, конечно, куда как удобнее, нежели принимать решения. Особенно такие… Но почему я медлю, приняв уже окончательное решение? Из-за Рут? Или мне просто по-человечески жаль этих полудикарей? Глупости какие! Или всё же не глупости? Если бы только существовал альтернативный вариант… если б только я его знал…»
Ночь…
Душная, предгрозовая, чужая ночь на совершенно чужой мне планете. Чужой мир вокруг, и два человека так чужие ему…
Надо идти!
И я вновь поднимаюсь на ноги.
– Надо идти, маленькая! Нельзя тут оставаться!
Я произнёс это, не ожидая ответа, и Лерка, разумеется, так ничего мне и не ответила. Она даже не пошевелилась, молча застыв у моих ног. И тогда, немного поколебавшись, я тоже…
…тоже опускаюсь на землю…
…рядом с ней…
…и кладу её голову на свои колени…
…и начинаю осторожно перебирать пальцами взлохмаченные завитки её волос…
Лерка-Валерка… маленькая, хорошая моя…
Ну скажи хоть что-нибудь… хоть что-нибудь скажи мне сейчас… Только не молчи… я не могу больше так… скажи мне хоть что-нибудь… Скажи… и мне сразу станет легче…
Лерка молчала…
А вокруг нас, совсем рядом, шумел лес. И шла где-то, совсем рядом, чужая жизнь. Странная и страшная. Она рычала, кричала, она дико вопила от ужаса и боли… и парализатор мой куда-то вновь подевался и я, как не старался, всё никак не мог и не мог его обнаружить. Как, впрочем, и нож…
Но я уже не боялся…
Я уже ничего не боялся…
Я устал бояться…
Лерка, милая, как хорошо, что ты была! И что мы с тобой встретились и полюбили друг друга… И та ночь в пещере… спасибо тебе за неё!
Это случилось так неожиданно. Я вдруг…
…вдруг ощутил, что я, то ли раздваиваюсь, то ли, наоборот, словно…
…словно сжимаюсь весь изнутри, переставая быть самим собой. Я словно…
…словно становлюсь неким послушным и безвольным придатком таинственной и могущественной чужой воли. И не тот, прежний, а какой-то другой…
…другой голос, властный и неумолимый… голос, не терпящий никаких возражений, звучит во мне. И он уже не просит, не уговаривает, не объясняет ничего, этот голос, он только…
…только приказывает, но я почему-то…
…почему-то беспрекословно ему подчиняюсь…
– Вставай! – приказывает он, этот голос, и я, словно так и надо, послушно поднимаюсь на ноги.
– А теперь иди!
И я иду, всё так же послушно… иду, не зная даже – куда, всё дальше и дальше уходя…