«Закончить бы поскорее всю эту временную неразбериху! – с тоской подумалось Нику. – И чтобы без особых последствий. А там… Подальше от лаборатории, вообще, подальше отсюда! И, главное, от неё подальше… чтобы не вспоминать даже, чтобы забыть совершенно! Титан должен подойти, там всегда нужны специалисты. А, может, и в „межзвёздку“ рвану… там, у них, тоже вакансии имеются, и как раз по моей основной специальности…»
Ослепительно пламя исчезло, тяжесть, давившая на плечи, тоже исчезла совершенно. И я наконец-таки вновь открываю глаза.
И вижу, что стою у самого края обыкновенного картофельного поля. А за ним, в отдалении, серой узкой полоской тянется шоссе, самое что ни на есть обыкновенное асфальтовое шоссе с самыми обыкновенными автомобилями на нём…
И снова я ничему даже не удивляюсь, принимая всё как должное…
А ещё я знаю, что мне сейчас предстоит сделать в каждое из последующих (и последних?) мгновений моей жизни. Не знаю, откуда пришло ко мне это знание… я просто знаю и всё.
Я знаю это твёрдо, как знают, к примеру, таблицу умножения… но это единственное, что я знаю твёрдо. Всё же остальное я, или перезабыл напрочь, или…
Лерка!
Милая, хорошая, маленькая моя! Я бросил тебя там, одну-одинёшеньку, на верную погибель бросил… и вот теперь я даже думать о тебе не могу, что-то постоянно мешает мне думать о тебе. Даже в этой последней милости отказано мне… кем-то или чем-то отказано… и иногда только…
…иногда только, сквозь плотную, непроницаемую оболочку, напрочь отделяющую меня от моего же мозга, прорываются наружу жалкие останки того, прежнего моего «я». Ну, а тот «кто-то» (или «что-то»?), полностью, без остатка, меня себе подчинивший и управляющий мною по своему усмотрению, он чётко и внятно отдавал мне последние свои указания, и ослушаться…
…ослушаться этих его указаний не было у меня ни малейшей даже возможности…
Теперь Ленка сидела у меня на коленях, а Витьке пришлось утешаться компанией двух увесистых рюкзачищев. Правда, по кислой роже его легко можно было догадаться, насколько слабым вышло сие утешение…
– Натаха, вруби шарманку, что ли!
Ага, теперь тебе музыки захотелось!
Ленка взяла мою ладонь, осторожно провела по ней тонкими пальцами.
– Хочешь, погадаю?
– Хочу, – сказал я. – А ты что, цыганка?
Она, повернувшись, внимательно посмотрела на меня зелёными своими глазищами. Внимательно так посмотрела…
– Нет, я русалка.
– Понятно.
– Ничего тебе не понятно…
Мне нужно попасть на шоссе…
Зачем – не важно… вернее, важно, чрезвычайно даже важно, но я…
…я пока этого не знаю, вернее…
…вернее, стараюсь не думать об этом пока…
И потому бреду сквозь зелёные сочные картофельные всходы, напрямик бреду, чтобы кратчайшим путём попасть…
Мне нужно попасть на шоссе!
Мне необходимо попасть туда как можно скорее, ибо времени у меня…
Мне нужно как можно скорее добраться до шоссе!
Добраться… затаиться… ждать. Они…
…они не должны увидеть меня раньше времени. Они…
…они, вообще, не должны меня увидеть!
– Знаешь, у тебя будет резкое изменение в жизни! – радостно сообщила мне Ленка. – И уже скоро…
– Оно уже было! – тихо шепчу я ей на ухо. – Вчера утром…
– Остановите машину! – вдруг, ни с того, ни с сего, заорала эта рыжая обезьяна слева от меня. – Я… я пешком пойду!
Сергей немедленно притормозил.
Наконец-то!
Я увидел их (нас), вернее, увидел их (нашу) машину… и сразу же всё вспомнил и всё понял! Я понял, что…
…что должен умереть, но сама эта мысль, мысль о неизбежной, неминуемой моей смерти, почему-то не показалась мне чем-то…
…чем-то ужасным, отталкивающим, зловещим. Ибо смерть моя была самым простым и самым лёгким избавлением…
…избавлением от мучительного этого существования… тем более, что и не смерть эта было, вернее, не совсем смерть, ведь смертью этой…
…смертью этой, я спасал их (нас?) всех… в том числе и…
…и себя самого. И, конечно же…
…конечно же, Лерку…
Они мчались навстречу мне, и, несмотря на то, что я…