– Смотри, смотри! – вдруг заорал мне Витька. – Твой батя!
– Где?! – встрепенулся я. – Быть не может!
– Да вон, возле «уазика»! И не один! Видишь?
– Вижу, – произнёс я, внезапно осевшим голосом.
Конечно, это был батя. И, конечно же, он был не один. С этой он был… Ну, с той, которая…
Ошибиться я не мог. И хоть всего только один-единственный раз и видел её, тогда, три года назад… я даже и не сомневался нисколько. Это была она…
Я судорожно вздохнул.
Господи, неужто снова?!
А я то грешным делом считал, что в семье у нас всё наладилось. И радовался втихомолку каждому знаку внимания, проявленному отцом по отношению к маме, пусть даже самому незначительному. А чего стоили мне «воспитательные беседы» с самой мамашей, чтобы никогда, ни словом, ни полусловом и не попрекнула даже…
И вот, кажется, начинается всё та же петрушка. Ещё, чего доброго, до развода докатятся.
Мне стало обидно до слёз, и вновь, как и тогда, так жалко стало маму. И эта дрянь… Мало я ей тогда высказал! Нет, ну есть же такие стервы! Ведь ты же молодая, красивая, кругом столько холостых парней! Ну, чего ты прицепилась к женатому, тем более, такому, что в отцы тебе годится?! Неужто только из-за того, что профессор и академик, семью чужую разбивать?!
«А ты сам то? – противно пискну внутренний голос. – Вон у тебя на коленках тоже чья-то жёнушка восседает. Это как понимать?»
Но я на эти его «подковырки» даже и внимания не обратил. Ведь нельзя же сравнивать совершенно разные вещи. А ещё я решил серьёзно поговорить с отцом. Не сейчас, потом. Может, завтра…
Я бежал по серому потрескавшемуся этому асфальту, по самой, считай, середине дороги бежал, а машины…
…и встречные, и те, которые…
…меня обгоняли, все они…
…долго и надрывно мне сигналили, приказывая убраться с проезжей части на пешеходную обочину, но мне…
…было глубоко наплевать на их особое мнение…
Я бежал.
…бежал из самых последних сил, и вот, наконец…
…наконец я их увидел…
Но они меня ещё не видели, они даже не смотрели в мою сторону… и только…
…только, когда я был уже совсем рядом, тогда только женщина эта подняла голову и испуганно…
…испуганно вскрикнула, увидев меня…
– Кто вы такой?! – испуганно закричала Нина, отшатываясь. – Что вам нужно?!
Профессор, всё ещё возившийся с машиной, резко обернулся.
Странный и страшный, донельзя измождённый человек неопределённого возраста стоял перед ним. Одежда его давно превратилась в лохмотья, обширные, плохо зажившие ещё шрамы в нескольких местах наискосок пересекали лицо. Всё говорило о том, что человек этот побывал, и совсем недавно, в жестокой какой-то переделке.
А ещё он был совершенно седым…
Некоторое время они лишь молча и напряжённо смотрели друг другу в глаза, профессор и странный, страшный этот человек со шрамами через всё лицо. Потом напряжённое лицо незнакомца дрогнула и чуть обмякло, на обветренных губах его скользнуло некое слабое подобие улыбки.
– Батя! – еле слышно прошептал он. – Ты что, не узнаёшь меня, батя?