Маленькая удаляющаяся фигурка на обочине дороги отчаянно жестикулировала руками. Кого-то она мне напомнила, эта фигурка… что-то до боли знакомое было во всех её движениях. Я попытался более внимательно рассмотреть незнакомца, но расстояние между нами было слишком уж велико.
– Ишь ты, сердится! – буркнул Жорка.
– А чего он, собственно, возмущается? – сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, Витька. – Сам виноват. Или, может, надо было остановиться?
– Ещё чего! – тоже возмутилась Наташа. – Мы же ещё и виноватыми останемся!
Сергей лишь улыбнулся и ещё прибавил газу. А когда я вновь обернулся назад, то ничего там уже не рассмотрел.
И тут я вспомнил что-то, чрезвычайно для меня важное что-то. Ведь там, впереди…
…впереди был наш шанс, пусть минимальный, но всё-таки шанс. И я…
…я не мог упустить его, этот шанс, и потому…
…потому рванулся вперёд и, шатаясь из стороны в сторону от усталости, побежал…
…побежал вслед за ними по шоссе, ибо там впереди был…
…был наш единственный шанс на спасение…
– Ну, что там? – встревожено спросила Нина, тоже вылезая из машины. – Серьёзное что-нибудь?
– Не думаю. Наверное, опять свечи забрызгало… – говоря это, профессор аккуратно положил первую свечу на горячее крыло «уазика», принялся торопливо выкручивать второю… – Надеюсь, что свечи… – пробормотал он. – Это же не машина, а ходячий металлолом! Сколько раз просил… О, боже!
– Что случилось, Виталий?!
Впервые после долгого перерыва Нина назвала его по имени, но профессор, кажется, даже не заметил этого.
– Это же они! Их машина!
Нина с некоторым сомнением посмотрела вслед стремительно удаляющемуся тёмно-вишнёвому автомобилю. «Жигули», кажется… впрочем, в автомобилях Нина совершенно даже не разбиралась…
– А ты не ошибся?
– Да нет же, нет! – профессор торопливо выкручивал остальные свечи. – Слушай, мы должны их догнать!
– На этой черепахе?