– Вот сюда и свернём, – сказал Сергей, нарушая плавный ход моих мыслей. – Возражения будут?
– Я что-то не поняла! – громко, с каким-то вызовом даже произнесла Лерка. – Вы что, не в город?!
Витька снова что-то такое зашептал-зажурчал ей на ухо, и Лерка вновь замолчала. Ленка тоже молчала и, кажется, глаз не спускала с Виктора свет Андреевича…
Мы мчались по шоссе, выжимая из дряхлого «уазика» всё, что только возможно… впрочем, возможности эти были, увы, весьма ограничены.
Мы мчались по шоссе… я вёл машину, батя сидел рядом со мной, а женщина эта…
…женщина эта сидела позади нас, и иногда я ловил в зеркальце заднего вида её испуганный взгляд. Батя, впрочем…
…впрочем, же держал себя молодцом.
Он не задал мне ни единого даже вопроса, и потому ни единой лишней минуты не было нами потеряно. И вот теперь…
…теперь мы мчались по шоссе, и за рулём сидел я…
Не потому вовсе, что управлял автомобилем лучше бати (наоборот, скорее). Просто я…
…я был единственный, кто знал точно, куда мы теперь так мчимся…
Батя закурил, и я, взглянув мельком в его сторону, заметил вдруг, как сильно дрожат его пальцы. Но, тем не менее, батя…
…батя ни о чём меня не спрашивал, всё принимая, как должное…
– Ну, что ты молчишь?! – наконец, не выдерживаю я. – Тебе что, не интересно узнать, откуда я тут взялся, да ещё в таком виде? И где я был до этого…
– Я знаю, сынок, – тихо и как-то устало произнёс батя. – Не знаю, как это произошло, но ты был в прошлом… В очень далёком прошлом…
Мы ехали по узкой лесной дорожке, мягкие лапы елей то и дело хлестали по лобовому стеклу нашего многострадального «скакуна», лупили его по боковым стёклам или, на худой конец, просто барабанили сверху.
– А вон гриб! – захлопала в ладони Наташа. – Смотрите, смотрите! А вон ещё один! Сергей, останови, вон ещё!
– Мухоморы, – вставил Витька.
– Сам ты мухомор облезлый!
– От мухоморихи слышу!
Машина еле ползла, сдавленная со всех сторон могучими елями, временами натужно пыхтя и вздрагивая, наступая на какие-то невидимые нам корешки.
От неожиданности я вздрагиваю и едва не выпускаю руль.
– Но ты… откуда ты знаешь?
– Просто мы начали раскопки тут неподалёку, и обнаружили…
Сунув руку в карман, батя вытаскивает оттуда какой-то жёлтый предмет, и я…
…я с трудом, но узнаю в этом предмете сплющенные остатки часов…
– Мы нашли там останки молодой женщины современного типа, – голос у бати какой-то глухой и напряжённый. – Кто это был? Наташа?
– Нет, – отвечаю я, и сам даже удивляюсь тому, как ровно и спокойно я отвечаю. – Это не Наташа. Это… это Лерка, точнее, Валерия. Впрочем, ты её не знаешь…
– Такая ярко-рыжая? В чёрной кожаной курточке, да?
Я вторично вздрагиваю от неожиданности.
– Ты знаешь её? Откуда?
– Я видел её вчера вечером. Вместе с…
– Вчера?! Ты видел её вчера?!
Я вспоминаю вчерашний наш вечер, и вчерашнюю нашу ночь… единственную нашу ночь. И красноватые отблески пламени, плетущие изменчивые узоры на обнажённой груди Лерки. А потом…
Маленькая моя, что эти твари сотворили с тобой?!
Слёзы мешают мне различать дорогу. Это плохо, но я ничего не могу с собой поделать…
– Как ты мог видеть её вчера?!
И тут до меня доходит, о каком «вчера» идёт речь…
– Она тоже там, в машине?
– Да! – говорю я, тыльной стороной ладони пытаясь вытереть слёзы, мешающие мне смотреть. – Она там! И я! Я ведь тоже там! Смешно, правда?
И тут я едва не проскакиваю боковое ответвление. То, на которое мы и свернули тогда…