– Вспомнили? Там ведь тоже одни сплошные загадки. То ли это два случайно умерших одновременно человека, хотя и тогда непонятно, почему им придали столь странное положение. А может, юноша был принесён в жертву во время погребальной церемонии… и тогда выходит, что перед нами ещё одна из трагедий древности. И таких примеров можно привести сколько угодно… Э, Нина, да вы меня совсем и не слушаете даже!
– Я люблю вас, Виталий Павлович! – тихо, жалобно и даже растерянно как-то проговорила Нина. – Я ничего не могу с собой поделать!
Мы шли, а вокруг становилось всё темнее и темнее. И вот, наконец, наступил момент, когда узкий луч фонарика остался единственным нашим источником света.
А пещера всё не заканчивалась.
– Ну, что? – спросил я, останавливаясь. – Вперёд или назад, может, уже?
– Вперёд, до победного конца! – бодренько отозвался из-за моей спины невидимый Витька. – Тут немного уже осталось…
– Ты думаешь?
– Чувствую!
– Чувствовать можно, знаешь что? – проговорил вдруг молчащий досель Жорка. – Не знаешь?
– Знаю! – огрызнулся Витька. – Чужое кое-что в своем кое-чём!
– А без пошлостей можно? – сказала Наташа. – Распоясались!
– Пардон-с! – ответствовал Витька. – Увлёкся-с! А посвети-ка вперёд, Санёк!
Я повёл лучом фонарика прямо перед собой, но так ничего конкретного и не рассмотрел. Пещера и не думала заканчиваться. Пока, во всяком случае…
– Да закончится же она когда-нибудь!
– Я лично в этом тоже нисколечко не сомневаюсь! Вопрос, когда?
И мы снова двинулись вперёд.
Тонкая полоска света, казалось, с трудом превеликим вонзалась в плотную вязкую черноту вечной ночи. Мы шли молча, стараясь держаться, как можно ближе друг к другу, шли, всецело подчиняясь узенькой этой полоске… а темнота всё сгущалась вокруг нас и обнимала нас со всех сторон, и особенно давила сверху…
А потом мы уткнулись в развилку…
Со стороны пещеры это был ещё тот номер! Не собираясь заканчиваться, пещера эта ещё имела наглость раздвоиться!
– Ну, а сейчас куда? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Назад, куда ж ещё! – буркнул Жорка. – Сколько времени зазря угрохали!
– Неужели тебе неинтересно? – сказал Сергей. – Открыть такую пещерищу!
Жорка ничего не ответил.
– А давайте всё время идти по самым правым ходам! – внёс предложение Витька. – Ну, чтоб не заблудиться!
– Считаешь, что это раздвоение не последнее? – спросил Сергей.
– Да ничего я не считаю! Просто предлагаю всё время сворачивать вправо. На всякий случай.
– Ладно! – Я повёл фонариком вправо, и мы гулко зашлёпали дальше.
Прошло ещё какое-то время. Пещера всё не заканчивалась и не заканчивалась…
– А интересно, сколько мы уже протопали? – спросил Витька некоторое время спустя.
Мне это было абсолютно неинтересно. Ни сколько мы уже протопали, ни, тем более, сколько нам осталось ещё протопать. И я с сожалением подумал, что зря всё-таки не поддержал Жорку. Шли бы уже назад и в ус не дули. А теперь вот…
Пещера всё продолжалась, неизвестно куда и неизвестно зачем… она была скучная, сырая, холодная. Золотом тут, понятное дело, и не пахло даже…
Зато вовсю пахло гнилью, плесенью и ещё чем-то, острым, кисловатым и совершенно даже мне не знакомым. Не знаю, как у остальных, у меня же от всех этих смешанных «ароматов» начались зверские головные боли.
Тем временем мы всё продвигались и продвигались вперёд, стараясь держаться, как можно ближе друг к другу, а также к самой середине пещеры, ибо касаться мокрых липких её стен, сплошь покрытых какой-то белёсой противной слизью, было удовольствие ниже среднего. Уже несколько раз нам попадались боковые ответвления, но мы добросовестно продолжали придерживаться самых правых ходов. И всё шли, шли, шли…
– Странная пещера какая-то, – бормотал Витька, шагая рядом со мной. – Идём, идём… а куда идём? Слушай, а может мы уже до самого города дотопали?
– Ага, – сказал я. – Как раз под твоей квартирой в данный момент находимся. Так что можешь крикнуть, предупредить, чтоб к ужину не ждали.
И вдруг где-то далеко позади нас действительно раздался… не знаю, что это было на самом деле, крик не крик, вопль не вопль… но такая тоска, такое непередаваемое отчаянье прозвучало в таинственном этом крике-вопле, что у меня даже волосы на голове сами собой шевельнулись.
Некоторое время мы молчали, словно оглушённые.
– Что это было, мужики? – спросил, наконец, Витька дрожащим голосом. – Кричал кто-то…
– И собака вроде как затявкала, – неуверенно добавил Жорка. – Может, это возле машины?
Никто ему не ответил. Мы молчали, и лишь молча и насторожено прислушивались. Но пещера, она тоже молчала.
– Может, почудилось? – начал, было, Витька, но Наташа сразу же его перебила.
– Ну да, вот так всем сразу и почудилось!
– А, может, камень упал…
– Ага, камень! Упал, ушибся, да как заорёт!
Мы вновь замолчали.
– Ну что, назад? – предложил я, от души надеясь, что возражений не последует.
Но они всё же последовали.
– Давай ещё немножко, – сказал Сергей. – Так, для очистки совести. Метров сто-двести…
– Триста, четыреста, пятьсот! – пробурчал Жорка. – Совсем с ума сбрендили!
Остальные промолчали, а я лишь вздохнул, и мы двинулись дальше.