Несмотря на то, что крылатые пони были выбраны из числа лучших бойцов сопротивления, перевёртыши могли оказаться даже более грозной силой: уступающие пегасам в скорости, земнопони в силе, единорогам в магическом потенциале и разнообразии воздействий, они имели возможность производить слияние разумов в ограниченном пространстве, тем самым превращаясь в единый организм со множеством крыльев, глаз и копыт (впрочем, сами они этот процесс не любили, так как всегда оставалась угроза лишиться индивидуальности). В сражении же, пока противник был вынужден сперва принимать решение, а затем говорить или действовать, они выигрывали за счёт более высокой скорости мышления и отсутствия необходимости говорить.
«Хорошо, что они на нашей стороне», — мысленно порадовалась оранжевая пегасочка, впервые благодаря генералов Анклава за их слишком очевидный расизм, из-за которого чейнджлинги даже не задумались о присоединении к их фракции.
***
Стиснув зубы от ярости, красный пегас смотрел на гаснущие зелёные огоньки на карте Эквестрии, расположенные в местах размещения башен ПОП. Одно за другим поселения выходили из-под контроля военных, в ряде случаев сразу вместе с местным гарнизоном, забирающим с собой оружие и технику, а иногда поступали сообщения о массовом исходе гражданского населения с облаков на землю. Военная полиция либо бездействовала, либо же оказалась смята толпой в тех случаях, когда у них хватало чести до конца исполнять приказы.
«Неблагодарные крысы… Бегите, бегите. Покажите всем, кто вы такие на самом деле. Забудьте о том, что ради вас мы сражались и проливали кровь врагов и союзников; ради вас предали присягу; ради вас обагрили свои копыта кровью пони и зарылись в грязь настолько, что даже ушей не видно. Забудьте о том, что даже после исхода на облака мы продолжали обеспечивать вас едой, бытовой техникой, лекарствами, защитой от грифонов…» — медленно вдохнув и выдохнув, жеребец прислушался к многочисленному топоту копыт, доносящемуся из-за закрытой двери командного штаба.
Звуки короткого сражения показали, что лично выставленные в дозор охранники до конца исполнили приказ. От мысли о том, что не все пегасы испугались и решили встать крупом вверх, чтобы врагам Анклава было проще поиметь с них «моральную компенсацию», а сохранили гордость и воинскую честь… на душе стало теплее, но при этом появилась и горечь.
«Пока есть хоть один пегас, для которого приказ — это не пустой звук, наш народ не обречён. Пока есть настоящие воины, хранящие честь и исполняющие долг… наш народ не обречён», — шум распахивающихся створок, новые крики и звуки борьбы не заставили генерала вздрогнуть или обернуться, да и вторженцы не спешили приближаться к нему.
— …Сдавайся, всё кончено, — прорвался усталый, но при этом холодный и уверенный голос синей пегаски к разуму красного летуна. — Пора заканчивать это безумие.
— Безумие… — горько усмехнулся крылатый пони, отмечая факт исчезновения ещё одного зелёного огонька, что означало падение очередного поселения перед силами мятежников (а может быть, командиры просто впустили противника в здание администрации, тем самым желая спасти свои крупы). — Это предательство.
— Знаю… Мне не в первый раз этим заниматься, — с тенью злой иронии ответила собеседница, подходя всё ближе и игнорируя предупреждения своих солдат о том, что это опасно. — Помнишь, ради чего мы это сделали? Мы хотели спасти пегасов… хотя бы пегасов от того, куда Эквестрию толкали корпорации, предатели… принцессы. А теперь мы же приказываем расстреливать тех, кого стремились защитить.
«Для разговора даже переоделась? Давно кобылки для меня не прихорашивались», — промелькнула в голове генерала мысль, стоило ему увидеть в отражении монитора синюю пегаску в штурмовой силовой броне, пусть и без шлема (будто бы её хозяйка просила пустить ей пулю в лоб).
— Может быть, ты хотела именно этого, но у меня были другие цели, — усмехнулся жеребец, с раздражением понимая, что даже окружив его широким кольцом, при этом обезвредив всех операторов терминалов и охрану, приведённые на штурм сопляки не могут решиться сделать один-единственный выстрел. — А вот я ставил более… идеалистические цели. Я хотел построить общество, в котором будут царить порядок и дисциплина… в котором за каждое преступление будет следовать равная расплата… в котором не будет мерзавцев, сидящих в высоких кабинетах и плюющих на головы простых пони из окна, пока те думают, что идёт дождь. Я хотел построить общество, в котором до высших чинов сможет дослужиться каждый… кто приложит достаточно знаний и усердия… Идеальный мир, где пони ценились бы не за то, что родились с серебряной ложкой в заднице, а за то… кто они есть на самом деле! Неужели это было настолько… неправильно?
